– Он там, – улыбнулся Тарасов. – Мы как раз вовремя. С ним один только остался посторонний, мужик какой-то.

– Как же мы прошляпили, когда?

– Неважно. Раньше все равно не имело смысла соваться.

– И теперь не имеет.

– Почему? – продолжая улыбаться, Тарасов вытянул из внутреннего кармана вязаную шапку.

Бубен с ужасом заметил на ней две прорези для глаз. Основательно, однако, подготовился Тарасов.

– Только одна?

– Можешь не заходить, я и сам справлюсь.

– Уверен? – с внутренним облегчением спросил бывший завскладом.

Думали ли они когда-нибудь, занимая свои армейские должности, что будут обсуждать такую тему? Но прошлая полузабытая жизнь казалось чужой, не правдоподобной. Теперешняя, настоящая жизнь началась с нелепого вывиха событий, с жуткой невезухи, последствия которой они не смогли сразу осознать.

Тут вдруг послышались шаги. Не доходя до поворота, они замерли возле лифта. Кто это, черт возьми? Если Кормильцев, можно упустить шанс.

Если тот незнакомый мужик, значит судьба сдает одну козырную карту за другой.

Тарасов все-таки выглянул на долю секунды и молча показал большой палец. Как все быстро и просто решилось – теперь Кормильцев один в почти пустом здании, овца, кем-то приведенная на убой.

Лифт поднялся и тронулся вниз.

– Иди, я в коридоре подежурю.

– На хрен ты нужен в коридоре? Скажешь «погодите, сюда пока нельзя»?

– Ты ж сам…

– Кормилец один, маскироваться незачем.

Спонсор сидел у себя в кабинете, переваривая повторное предупреждение. Оно пришло в середине дня – гораздо короче и требовательнее первого. Кормильцев никогда не считал нужным тратиться на охрану, и даже сейчас такая мысль не пришла ему в голову.

Он не верил во всех этих молчаливых, якобы натренированных «шкафов». Работа телохранителя – это умение реагировать на мелочи, на сущие пустяки. Не в российском это характере, русский человек мыслит если не глобальными, то, на худой конец, крупными и существенными категориями.

Бывают, правда, редкие исключения, но… Если уж тебя вознамерились здесь убить, телохранители никого не остановят.

Сидя в кабинете, Кормильцев впервые представил себе, что сигнал тревоги может оказаться верным. Люди из команды, каким образом он может им мешать? Как пуповина, он связывает их с миром, с благами жизни. Нужно быть полными идиотами, чтобы перерезать эту связь.

Но ведь каждый из них пережил тяжелую травму. И продолжает переживать – никакие денежные вливания душу не залечат. Кто-то один, вконец озлобившись, может увидеть врага даже в нем, в Кормильцеве. Если так, придется проявить максимум спокойствия и выдержки.

Вдруг в приемной послышались шаги. Будто материализовавшиеся мысли спонсора, на пороге кабинета возникли две знакомые фигуры. Одна опиралась на легкую палку в виде алюминиевой трубки. Толя Тарасов… Жора Бубнов…

Как бы обрадовался Кормильцев этим людям, если б не получил предупреждения. Совсем недавно, перебирая фотографии, он представлял общую встречу, мужской разговор за столом. Долгий и вдумчивый разговор «за жизнь».

– Здорово, начальник, – улыбнулся Тарасов.

– Откуда вы, ребята? – встав из кресла, Кормильцев протянул руку.

Оба пожали ее по очереди, но бизнесмен отметил про себя некоторое колебание.

– Присаживайтесь, черт возьми. Вы бы позвонили хоть за день. Здесь, в кабинете, и угостить толком нечем.

– Ничего, мы люди не гордые, – произнес Бубен осипшим на нервной почве голосом.

– Причем здесь гордость? Сейчас поедем ко мне домой. Жены с детьми как раз нету. Можно хоть всю ночь за столом просидеть, – Кормильцев отметил, что бодрые нотки в его голосе звучат достаточно фальшиво.

– Зачем домой, можно и здесь все вопросы решить.

Выйдя навстречу поздним гостям, хозяин остановился посреди кабинета. На него смотрели пристально: не столько в лицо, сколько на руки – как они движутся. Кормильцев хотел перейти в приемную, чтобы вскипятить воду, но его вежливо остановили. Бизнесмен понял, чего они боятся – вдруг он достанет из тайника оружие иди нажмет кнопку сигнала тревоги?

– Открой-ка для начала сейф.

Надоело получать деньги порциями, захотелось все сразу? Можно понять.

– Здесь налички минимум. Не хочу неприятиоетей с налоговой.