После ужина Макс вызвал базу, которую мы покинули утром, и дружески болтал с людьми, которые теоретически заботились о нас. Конечно, пока еще не было необходимости высылать для нас снабжение, но Макс потребовал от них запеленговать наш сигнал, чтобы они знали, где мы находились. На всякий случай, конечно. Меня очень удивила эта его предосторожность, хотя при немного иных обстоятельствах она была бы само собой разумеющейся.

Я спрашивал себя, что именно из сообщения о нашем продвижении будет передано Титусу Чарлоту в космопорт. Если ему вообще что-то передадут. В моей голове пронеслось, питаются ли Титус и Джонни тоже здешним изобилием естественных продуктов или вынуждены жить корабельными запасами. Даже если и так, я бы с удовольствием с ними поменялся.

Второй день был подобием первого, если не принимать во внимание того, что мы все совсем окоченели. В первый день мы промаршировали более восьми часов (настоящих часов, не по локальному времени) и лишь дважды делали короткие передышки, чтобы отдохнуть и поесть. Для таких нагрузок по-настоящему не был готов ни один из нас. Несомненно, при этом ветер очень помогал мне преодолевать скованность, но я все же чувствовал, как протестовали мои члены. Каково же было другим — и особенно Эве! Конечно, Эва не жаловалась, а Макс даже не проявлял признаков усталости. Но Линда хоть и, по-видимому, самая спортивная из нас — не стыдясь, призналась, что чувствует себя не очень хорошо.

Мы слишком много времени проводили в поездах и вертолетах, не говоря уж об автомобилях, постелях и космических кораблях.

Анакаона шли так же легко, как и в предыдущий день, и напряжение, казалось, совершенно на них не отразилось. Во всяком случае, их ноги от природы более упруги, чем наши. Может быть, и их метаболизм направлен на более быстрое преодоление состояния усталости. Это преимущество, если ты произошел от кочевников.

Нашу группу по-прежнему вел Данель. У него был такой шаг, что те, у кого ноги были более короткими — а такие были у нас всех — были вынуждены время от времени подзывать его или просить остановиться, чтобы мы могли передохнуть. Мы вряд ли могли перейти на рысь, если все время вынуждены были продираться через липкую растительность.

У меня было подозрение, что Данель намеренно выставлял свою выносливость, чтобы утереть нам нос нашей непригодностью. Короче говоря, он хвастался.

Данель был странной личностью. Так как он принадлежал к другой расе, то ничего особенного в том, что я находил его странным, не было, но он был странным и в сравнении со своими братом и сестрой. То, что он был совершенно замкнут от нас, казалось, имело особое значение. Но только этим нельзя было объяснить, что он не говорил по-английски. Он никогда не говорил ни слова и Линде, хотя она очень хорошо понимала его язык.

Так же мало он обращал внимания и на Майкла с Мерседой, которые тоже могли бы переводить. На переведенные ему мои или Эвины вопросы он всегда отвечал коротко и связно. У него же просто не было желания узнать что-либо о нас. И при этом он был нашим проводником, а его брат и сестра относились к нашему обществу. Вся его поза показывала немую враждебность и пассивный протест. Но Линда, очевидно, полагалась на то, что он был способным и ответственным проводником. Я пришел к заключению, что он как-то по-своему пытался выразить презрение к человеческой расе.

Я не любил разговаривать с Линдой об анакаона, когда они находились в пределах слышимости, а возможность проинформировать себя во время пути от главной дороги я упустил. Лучшим источником информации, который был сейчас в моем распоряжении, являлся, конечно, Майкл. Поэтому я отстал, чтобы оказаться рядом с ним. Эва и Мерседа шли теперь прямо передо мной, а Линда и Макс маршировали в некотором отдалении за длинноногим Данелем.

Майкл нес груза больше, чем Мерседа или Данель, и, казалось, осиливал его без труда, но мне это разделение труда представлялось странным.

— Приличный груз вам приходится таскать весь день, — сказал я, чтобы завязать разговор.

— Для меня это пустяк, — ответил он.

— Вы всегда так странствуете? — осведомился я. — Я имею в виду, когда идете с Данелем на охоту.

— Да, — сказал Майкл. — Данель должен иметь возможность быстро передвигаться.

— Значит, пауки очень опасны? — продолжал я пытать его.

— Вообще-то нет. И мы скорее ищем их, чем избегаем.

— А зачем вы охотитесь на пауков? Какая от них польза?

— От них никакой пользы, собственно, нет, — признался Майкл. — Мы могли бы использовать их для изготовления деталей одежды и некоторых других вещей, а также можно есть мясо. Но все, что мы получаем от пауков, нам могут дать люди «Зодиака».

— И вы с большим удовольствием используете вещи «Зодиака», чем свои собственные?

— Они лучше, — твердо сказал Майкл.

— Но Данель охотится на пауков, — продолжал я. — Он носит эту пластину на груди, которая изготовлена, видимо, из паучьего панциря или скорлупы, или как там это называется.