– Здравствуй, внучок. Теперь все зависит только от тебя.

Я увидел труп Константина, проплывающий мимо нас куда-то назад. "Это настоящий Костя", - подумалось мне. И тут двойник, подкравшийся неизвестно откуда, протянул к бабушкиному горлу свои костлявые руки. Недолго думая, я метнул находящийся в моей руке нож в противника. Клинок воткнулся в горло, двойник захрипел, обернулся ко мне, и безмерное удивление застыло в его перекошенных от ужаса глазах. Потом белая туманная масса отклеилась от его тела и поплыла назад, а тело бесследно растворилось за спиной моей бабушки. Она продолжала прясть свою бесконечную нить и что-то тихо-тихо напевала. Кажется, колыбельную, которую я давным-давно позабыл.

Я очнулся от того, что Оля била меня по щекам.

– Что с тобой? Эй! Очнись! Куда ты дел нож со штопором?! Ты случайно не сел на него?

Я поднялся с тахты. Мир казался новым. Глубокое внутреннее чувство подсказывало мне, что опасноть миновала: можно радоваться жизни и не опасаться, что она вот-вот прервется.

Хотя нить, проходщая через сердце, не может быть бесконечной.

Я отодвинул от себя Ольгу, полной грудью вдохнул воздух и ударив по дну бутылки, каким-то непостижимым образом выбил из нее пробку. А потом наступили сумерки и при свете свечей мы целовали друг друга в глаза, щеки и губы, и почему-то оба плакали. В мире, казалось, не было ничего, кроме стен, на которых танцевали вечный танец наши тени.