Я попросил коммунистов дать мне прослушать пленку еще раз, записал кое-что символами, понятными мне одному. "У вас есть к нам какие-нибудь вопросы?" спросили подпольщики. Я ответил, что никаких вопросов не имею; благодарю; желаю силы и добра. "Мы надеемся, что вы срочно напечатаете это в Париже, сказали мне на прощанье.
– Это так страшно, что необходимо привлечь внимание общественности всей Европы... Нам могут не поверить, вам - обязаны..."

Через час я был в нашем посольстве. Отец министра иностранных дел в президентстве Жискара господина Франсуа-Понсе был тогда нашим полномочным представителем в Берлине. Я рассказал ему о встрече с моими друзьями и попросил разрешения отправить текст корреспонденции по его коду. Посол согласился передать мою корреспонденцию по дипломатическому коду, но попросил, чтобы я разрешил ему использовать эту информацию в его телеграмме в Кэ д'Орсе, министру иностранных дел. Понятно, я не мог отказать столь уважаемому дипломату и, передав материал, отправился к себе в номер: ждать завтрашнего б у м а. Моя газета "Франс суар" была вечерней, и я был убежден, что через двадцать часов Европа содрогнется от поразительной новости. Однако Европа не содрогнулась назавтра. Она пребывала в спокойствии еще три дня. А потом меня разыскал посол и показал ответ от моего главного редактора: "Дорогой Сименон, а что, если никакого поджога рейхстага не будет? Как мне тогда расхлебывать кашу? Гитлер - не тот парень, с которым можно шутить. Если бы вы прислали мне подписанный им план, тогда другое дело, я бы бросился в атаку, а сейчас - нет, увольте"...

А через семнадцать дней рейхстаг запылал...

(Сименон снова раскурил трубку, походил по кабинету, присел на краешек кресла, усмехнулся:

– Вы как-то спрашивали меня, как надо сохранять молодость в мои годы... Это очень просто... Гуляйте по снегу в горах, пейте розовое вино и следите за работой почек... Все остальное приложится.)

Потом лицо его замерло, улыбка сошла, глаза стали грустными, хотя они никогда не гаснут, глаза Жоржа Сименона, в них постоянно жизнь, мысль, смех.

– Я часто задаю себе вопрос, - сказал он тихо, - а что могло бы произойти в мире, передай я тот материал в московскую газету?.. Вы бы напечатали? А если бы напечатали? Как бы тогда стала развиваться история Европы? Дали бы поджечь рейхстаг? Или нет? Если б ничего не изменилось - обидно. Ведь до сих пор (этот разговор был до последних президентских выборов в мае 1981 года.
– Ю. С.) двадцать один высший чин в полиции Франции занимают люди, которые открыто сотрудничали с гитлеровцами во время оккупации...

Провожая меня по узкой тропинке в горах из Монтре, - я ездил к нему в санаторий, - Сименон положил мне руку на плечо, сжал сильные пальцы и сказал:

– Семенов, вы сунулись в сложное дело. Обязательно публикуйте сегодня то, что вам стало известно. Завтра может быть поздно. И никогда не забывайте, что нацизм все еще очень силен, потому что идиотов, считающих, что все определяет чистота крови, куда как достаточно в нашем прекрасном и маленьком мире.

2

"Уважаемый господин Семенов!

Передаю часть документов, представляющих интерес для поиска. Это материалы, связанные с тайными шахтами для складирования как оружия, так и культурных ценностей.

При отделе основных видов вооружения и эвакуации существовала особая команда "Штаб Пб". Этот штаб занимался вопросами перебазирования народно-хозяйственных и оборонительных объектов в сфере вооружения, а также перемещения и обеспечения сохранности предметов искусства, архивов, коллекций и собраний. Акты этих перемещений в рудники, пещеры и туннели сохранились. Акты таких перемещений в постройки крепостного типа, за незначительным исключением (несколько карт), пропали.

До сих пор мне удаюсь обнаружить следующие карты, принадлежавшие тайной команде под кодовым названием "В крепости":

1. Карты использования команды в районе "линии Мажино", западнее Рейна.

2. Карты использования команды в южной части Германии, от Хегерлоха до Хайльброна.

3. Карты использования команды в Восточной Пруссии.

В последнем случае речь идет о районе г. Хайльсберг, крепостных укреплениях в районе Кенигсберга, крепости Летцен и Мазурском поозерье.

Эти карты действий команды в районе Хайльсберга и западной части крепостных укреплений Кенигсберга были составлены в связи с временным хранением в замке Вильденхоф и в области Рибау (б. Восточная Пруссия) предметов искусства из Киева и Харькова. В этих военных областях должно было осуществляться складирование предметов искусства.

При этом следует учитывать, что как замок Вильденхоф, так и область Рибау были расположены в очень благоприятном месте по отношению к таким районам действий команды, как Хайльсберг и Фришшинг. Поэтому вполне возможно, что разыскиваемые предметы искусства находились здесь, в Восточной Пруссии, в бункерах.

Пожалуйста, изучите материалы и напишите мне о ваших, соображениях.

Искренне Георг Штайн"

Приложение:

"Рейхсминистр по вопросам вооружения и производства вооружения

В соответствии с указанием рейхсмаршала Геринга я поручил ведомству по вопросам вооружений составление списка подземных помещений.

Рейхсминистр Шпеер.

ЗАПИСЬ

совещания относительно возможностей размещения производства и складов в калийных шахтах

Место: Кассель, здание военного округа, 25.2.44, 11 часов.

Присутствовали:

майор Андрэ - отдел военной промышленности командования военным округом XI [До сих пор не подняты архивы, которые бы помогли установить крайне важную деталь: какое отношение этот "майор Андрэ" имел к штандартенфюреру СС, профессору Андрэ из Кенигсберга, о котором мне рассказывал Штайн? Не тот ли это "несчастный старик" из Геттингена?]