— Подумать только, — проронил Ник, — слышать такое от леди, управляющей в одиночку ранчо в окружении индейцев и пускающейся в путь среди ночи. В тебе тоже немало мужества. — Последние слова прозвучали почти шепотом и закончились вздохом, когда их губы слились в поцелуе.

Для них уже не было ни Моргана, ни Лори.

Остались только они двое и ночь.

Очнувшись от глубокого сна в одной из пустых камер тюрьмы Пуэбло, шериф отнюдь не был счастлив. Он с неприязнью уставился на небритое лицо Моргана, его пыльную одежду и внушительный на вид шестизарядник. Даже жетон рейнджера не произвел особого впечатления. Затем взор шерифа перешел на стоящею рядом с Морганом скованного наручниками Форда Бэйли, и он помрачнел еще больше.

— Какого черта вы не пришли сюда, когда впервые появились в городе? — осведомился он у Моргана. — Обычный визит вежливости.

— Я хотел по возможности не привлекать внимания, — ответил Морган. — Я знал, что эти двое охотятся за нами.

— Что ж, вижу, они вас нашли, — сухо промолвил шериф. Он был высоким, поджарым мужчиной с жесткими глазами, и Морган мгновенно определил в нем отличного представителя закона.

Морган кивнул и пересказал последние события, начиная с похищения Лори.

— А где сейчас ваш арестант?

— Он с семьей за чертой города.

Брови шерифа сошлись на переносице.

— Похоже, ты слишком доверчив, а?

Никто никогда не говорил такого Моргану, и он вдруг усмехнулся:

— Нет, но это не обычный случай — Брэден спас мне жизнь.

— Что ж, дело ваше, но я не хочу больше в моем городе неприятностей.

— Их не будет. Я бы предпочел завести здесь дело на Форда Бэйли о похищении. Лори Брэден будет здесь утром, чтобы подписать необходимые бумаги.

— Где она сейчас?

— В гостинице «Трейдере Пост». Мне нужно найти для нее доктора.

Шериф посмотрел на его лицо и окаменевшую фигуру:

— Пожалуй, вам он тоже нужен.

Морган пожал плечами.

— Дело ваше, — проговорил шериф. — Док Симпсон в доме напротив. Я устрою здесь Бэйли и пошлю кого-нибудь за гробовщиком для другого парня.

— Спасибо.

— В следующий раз вначале приходите ко мне, — напомнил шериф, — и доставьте сюда леди утром…

Доктор, придя в гостиницу, потратил минут тридцать на них обоих, перевязав несколько порезов Лори и наложив плотную повязку на ребра Моргана, одно из которых, по его мнению, было сломано. Глянув на исполосованное боевыми шрамами тело рейнджера, включая новый шрам на плече, доктор покачал головой:

— Господь совершил чудо, оставив тебя в живых с такими ранениями.

— Вы не первый, кто так думает, док. Спасибо. — Он дал ему пятидолларовую купюру и закрыл за ним дверь. Они находились в комнате Лори, Морган занял комнату рядом. Он привел доктора прямо к Лори и остался сам, чтобы тот обработал заодно его раны.

Пора было уходить, и он знал это. Лори была признательна ему, но он не нуждался в благодарности. Она была беззащитна. Черт побери, он тоже. Впервые, насколько он себя помнил, он был беззащитен перед женщиной, перед другим человеком. Проклятье, он просто не мог повернуть ручку двери. Огромные золотистые глаза девушки задавали ему множество вопросов, но он не знал, как на них ответить. Вначале необходимо уладить дела с Ником.

«Иди!» — кричал ему рассудок, но тело не повиновалось приказу. Его тело и сердце повиновались другому, более стихийному порыву.

— Не уходи, — сказала Лори. — Ты очень нужен мне… этой ночью. — Он заметил ее дрожь и подумал, что ей пришлось перенести за последние часы. Бог знает что говорил и делал Уайта, и вдобавок она так долго волновалась за него и Ника.

— Просто обними меня, — попросила она. — Обними и постой со мной.

Он положил руки ей на плечи и ощутил ее дрожь.

— У тебя был чертовски трудный день, да? — Она провела рукой по его груди — по новому шраму, по бинтам и старым ранам. — Похоже, у тебя было много таких дней. Ты не очень-то заботишься о себе.

— Верно, — согласился он, наслаждаясь прикосновением ее руки, словно впитывающей в себя его застарелую боль. Но его охватила новая, пронзительная боль, не имеющая ничего общего с ранами тела, — он хотел ее несмотря ни на какие раны. Ночью он снова был на волосок от смерти и теперь хотел того, чего ему больше всего не хватало в жизни. Он жаждал касаться и получать прикосновения в ответ, хотел, чтобы кому-то было небезразлично, жив он или мертв.

Господи, как это желание успело стать таким сильным и убедительным, что он готов забыть все на свете? А сколько лет он прятал свою душу в каменных тайниках, не позволяя ей понять значение этого желания. Теперь стены рухнули, и он чувствовал себя обнаженным и беззащитным. И целиком во власти своего желания, настолько зависимым от него, что это чертовски пугало его.

Его просто трясло от силы страсти, грозящей унести Лори и взять ее жизнь и любовь, которые она предлагала. Но этого не позволит ему врожденная честность: она должна узнать о его опасениях. Но когда она подняла на него свои колдовские золотистые глаза, он почувствовал себя великаном и трижды героем, и слова застряли у него в горле.

— Благодарю тебя, — шепнула она.

Его воспарившая душа рухнула наземь, как подбитая птица. Он не нуждался в проклятой благодарности.

Он принудил себя отстраниться, выдавил из себя суровые слова и посмотрел в окно, за которым виднелись первые проблески рассвета.