Зрелое творчество поэта отличается крайней степенью внутренней сосредоточенности, собранности. Никитин настойчиво сдерживал порывы своего чувства, боясь вырваться чересчур далеко 8а очерченные для себя эстетические границы. Он сложил, по сути дела, одну песню, выдержанную преимущественно в минорном тоне. Зато пропел ее широко и мощно. Горьким эхом отозвалась она в сердцах людей. Даже прикованный, даже с подрезанными крыльями, сокол оставался гордой и вольной птицей!

* * *

Истоки грустной никитинской интонации коренятся в самой биографии поэта. Иван Саввич Никитин (182, - 1861) родился в семье мелкого воронежского торговца. Безрадостны были его детство и юность. Он сам рассказал об этом в стихотворении "С суровой долею я рано подружился..." (ему автор придавал особое, программное значение, недаром оно открывает сборник 1859 г.):

Но все, что грязного е,сть в жизни самой бедной, - " И горе, и разгул, кровавый пот трудов, Порок и плач нужды, оборванной и бледной, Я видел вкруг себя с младенческих годов.

Он рано пристрастился к чтению, едва узнав от своего первого учителя, сапожника по профессии, что такое грамота. Еще раньше, когда летними ночами убегал к старику караульщику слушать сказки, полюбил природу. Она не только спасала юношу от постылой действительности, но и пробуждала дремавшую в нем потребность творчества.

Тернист путь Никитина к признанию. Мало кому из известных наших писателей довелось перенести столько нравственных терзаний, прежде чем утвердиться в себе.. Выросший в мещанском сословии, Никитин вынужден был долго таить от окружающих свою склонность к литературе, чтобы не стать предметом насмешек. Еще в 1849 году он отправил в "Воронежские губернские ведомости" два стихотворения, подписанные инициалами, и только неуверенность в собственных силах помешала тогда их опубликованию: сочинитель так и не откликнулся на призыв редакции раскрыть инкогнито. Четыре года носил Никитин в душе мучительное бремя сомнений и колебаний, прежде чем вновь рискнул подать о себе весть.

Посылая в ноябре 1853 года редактору "Губернских ведомостей" свои новые стихотворения, Никитин в сопроводительном письме говорит: "Я здешний мещанин. Не знаю, какая непостижимая сила влечет меня к искусству, в котором, может быть, я ничтожный ремесленник! Какая непонятная власть заставляет меня слагать задумчивую песнь в то время, когда горькая действительность окружает жалкою прозою мое одинокое, незавидное существование!.."

Эти строки стали почти крылаты, они фигурируют в любой работе о Никитине - в них с предельной откровенностью вуражен Драматизм положения, в котором находились русские литераторы, выходцы из социальных низов.

Собственную дорогу в поэзии Никитин обрел не сразу. Отсутствие упорядоченного образования, бессистемное знакомство с книгами - все это мало способствовало выработке самостоятельной эстетической системы. Ранний период творчества (первые дошедшие до нас стихи датированы 1849 г.), пора явного ученичества, проходит под знаком разнородных влияний. Избитые штампы отмершей романтической школы причудливо сочетаются с образами природы, в которых уже проглядывает будущий мастер пейзажа; элегиям с искусственным пафосом приходят на смену строки, дышащие подлинной болью за судьбу "меньшого брата". Никитин пытливо ищет свою тему и свой стиль, но пока их не находит. Он еще не видит предмет и смысл поэзии в изображении самой жизни.

Вот почему на первый сборник его стихотворений (вышедший в 1856 г.) "Современник" отняикнулся отрицательной статьей Н. Г. Чернышевского. При этом следует помнить, что критик не мог знать о том, что рукопись сборника пролежала у издателя почти два года и сам автор к моменту ее опубликования на многое в своем творчестве смотрел иными глазами. В художественном сознании Никитина происходят серьезные сдвиги; он начинает понимать, что пел отчасти с чужого голоса. Статья Чернышевского ускорила этот процесс поэтического самоопределения. С 1857 года для Никитина начинается новый, самый плодотворный этап творческой эволюции, прерванный лишь ранней смертью поэта.

"Современник" не остался равнодушным к дальнейшей судьбе воронежского стихотворца. В 1858 году Н. А. Добролюбов благожелательно встречает поэму "Кулак", в 1860 году печатает обширную рецензию на второй сборник стихотворений Никитина (1859), где отмечается, что "мысль поэта возмужала и образовалась, так что уже не нуждается во многих схоластических отвлеченностях, к которым прибегала прежде". За отдельными резкими оценками стоит заинтересованное отношение к Никитину, желание, чтобы тот навсегда избавился от порока подражательности. Добролюбов считал, что талант Никитина мог бы полностью развернуться на воспроизведении "уроков житейского опыта".

* * *

Печатным первенцем Никитина явилась знаменитая "Русь" (1853). И. А. Бунин вспоминает, как нравилось ему в детстве декламировать распевные никитинские стихи:

Под большим шатром

Голубых небес

Вижу - даль степей

Зеленеется.

И на гранях их,

Выше темных туч,

Цепи гор стоят

Великанами.

По степям в моря

Реки катятся,

И лежат пути

Во все стороны...

Действительно, когда читаешь "Русь" - особенно вслух, - обжигает душу ощущение кровной связи с каждой частичкой того великого целого, что зовется Россией. Удивительно, как сумел начинающий поэт столь вдохновенно пропеть гимн отчей земле! У Никитина есть немало замечательных строк о родине, которые хочется назвать не иначе как объяснением в любви, эта любовь заполнила все его существо. Кратки часы, когда удавалось усилием воли отвлечься от житейской мерзости, - но какой искренностью дышало тогда пламенное слово Никитина: