— Интернациональная организация…

— Слишком поздно, — вздохнула она. — Кому сейчас можно доверить? К тому же мы создали общество, какое сами хотели создать. Такие как и Бразилия, и Китай. Мы совсем не хотим быть мировыми жандармами, но нам ничего не остается. И я не вижу, как могут быть созданы эффективные мировые полицейские силы без всемирного объединения.

Он посмотрел на свой прибор и вскочил, как Эльнор благословил его в день отправления корабля. Марсиане страдали тогда от задержки замораживания и Коскинен постарался сократить прощание…

— А мой прибор, — запротестовал он.

— Ведь это путь к спасению. Многие из тех, что умерли в атомную войну, погибли не от непосредственного воздействия взрыва, а от его последствий. Защитный экран спасет людей от радиоктивных осадков, ядовитых газов…

— Да, — сказала Вивьена. — Именно поэтому Зиггер хочет заполучить этот экран. Тогда его не остановит ничто. Он за десять лет будет властителем всего преступного мира и большей частью остального мира.

— И мы должны работать на него? — спросил Пит.

— Да. И усовершенствовать прибор со временем. Если этого не сможем мы, то он наймет других инженеров. Кажется, работа это не очень сложная.

— Нет… я не могу. Я передам все это полиции!

— Это значит Службе Безопасности, — медленно сказала она.

— Да… конечно.

И директору Маркусу. Хью Маркусу. Представляешь, что он тогда сделает? Ты вспомни Джанио.

Коскинен стоял, не двигаясь. Она безжалостно продолжала и Коскинен понимал, что она говорит это не потому, что знает о мониторе, о том, что за ними наблюдают.

— Если не Маркусу, то кому-нибудь еще. Ты просто не хочешь подумать о последствиях! Неуязвимость! Дай ее любому от Маркуса до Зиггера или диктатора Китая… Дай любому, кто имеет власть на людьми, неуязвимость, и эта власть станет свободной от всех сдерживающих факторов, она станет неограниченной. И тогда… Я бы предпочла отдать неуязвимость Зиггеру, — закончила она.

Губы ее плотно были сжаты. Она взяла еще сигарету и махнула рукой.

— Все, что он хочет, это возможность грабить. Ему не нужны души всех людей.

Коскинен проснулся. Что это было?

Может быть, ничего. Сон, из которого он бежал прежде, чем стал слишком зловещим, пугающим. Перед сном он выпил снотворное, но его действие, наверное, кончилось. Часы показывали 4. 15. Он лежал в полной темноте и тишине. Если не считать легкого шума вентиляторов. Эти толстенные стены были эффективными звукоизоляторами. И если они пропускали звук, значит он действительно был громким.

Он повернулся на бок и попытался уснуть снова, но сон уже не шел к нему. Все, что сказала ему Вивьена, ее тон, ее состояние, подействовали на него больше, чем он думал.

Я многого не знал. Мое детство прошло в стенах закрытой школы. Я никогда не встречался лицом к лицу с реальностью. Конечно, наши учителя не обманывали нас. Они предупреждали нас, что жизнь трудна, что на свете существует и бедность и невежество, алчность, тирания и ненависть… Но теперь я понимаю, что они сами лишь по детски разбирались в хитросплетениях жизни. Свои политические взгляды они получили готовыми из официальных источников. Они были так загружены работой, что не могли отвлекаться ни на что другое.

Мне следовало выйти в мир вместе с остальными школьными товарищами, и тогда я мог бы многое узнать о реальной жизни. Но я предпочел сразу улететь на Марс. А теперь я вернулся и суровая правда встала передо мной. Не постепенно, чтобы я мог привыкнуть, приспособиться, но внезапно и неизбежно. В огромной дозе. Мне бы хотелось не знать всего этого.

Но где же правда? — тревожно подумал он. — Кто прав? Где выход, если он есть?

Весь день он находился в подавленном состоянии, работая с Вивьеной над прибором. Но работа еще далеко не была завершена. Требовалось еще много времени. У него, казалось, не было иного выбора, кроме как подчиниться Зиггеру. Он лежал в постели и сжимал кулаки, думая:

"Мне слишком часто приходится подчиняться обстоятельствам. Не пора ли действовать самому?»

Но цепь и взрывчатый диск на его шее держали его, как якорь. Может ему со временем удасться сделать что-нибудь такое, что послужит экраном для сигнала подрыва диска. Может быть. Но не скоро. А пока ему придется подчиняться, ждать своего шанса…

Раздался глухой грохот. Пол отозвался резонирующими колебаниями.

Он соскочил с постели. Сердце его едва не выпрыгивало из груди.

Может это сирена? Нащупав выключатель, он включил свет и бросился к двери. Разумеется закрыта. Он приложил ухо к двери: крики, топот ног… да, это сирена, воющая где-то в подземелье.