– Ничья она не сестричка, - проворчала Мэтти.
– Это докси*, и ей здесь не место. (* шлюха (англ. жарг.))

И в самом деле, при ближайшем рассмотрении Энн поняла, что у женщины ее лицо и волосы, но в остальном - никакого сходства. Голенастая и грудастая, да и при ходьбе зазывно покачивает бедрами.

– Я имею такое же право находиться в этой комнате, как и любая из вас, тем более, что уже прошла тест Лолли! И не только это! Если хотите знать: как спутница я протянула куда дольше любой из вас!

Вызывающе подбоченившись, она встала перед Энн и оглядела ее с головы до ног.

– Чудненькое платьице, - заметила она и немедленно оказалась в точно таком же подвенечном наряде, если не считать огромного выреза, обнажавшего грудь, и разреза сбоку до самой талии.

– Это уж слишком, - воскликнула Мэтти.
– Я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда!

Докси презрительно ухмыльнулась.

– Мэтти - половая тряпка, так он всегда называл вот эту!.. Ну-ка, скажи, Энн, у тебя было все: деньги, карьера, ребенок, почему же ты так поступила?

– Как?
– удивилась Энн. Докси впилась в нее взглядом.

– Разве не знаешь? Да это прямо подарок!
– воскликнула она.
– Какая прелесть! Я должна открыть ей глаза, разве что...

Она оглянулась на остальных.

– Разве что кто-то из вас, дамочки, захочет взять это на себя. Никто не посмел встретиться взглядом с нахалкой.

– Лицемерки!
– фыркнула она.

– Можешь повторить это еще раз, - произнес чей-то новый голос Энн повернулась и увидела стоявшую в дверях Кэти, ее самую верную и преданную подругу. Именно такой Кэти выглядела бы в среднем возрасте.

– Пойдем, Энн Я расскажу все, что тебе необходимо знать.

– Но, послушайте, - начала Мэтти, - не можете же вы впорхнуть вот так, как ни в чем не бывало, и утащить нашу почетную гостью!

– Хотите сказать, жертву, - поправила Кэти, махнув рукой Энн.
– В самом деле, милые леди, пора бы опомниться! На свете миллион женщин, смысл существования которых не сосредоточен именно на этом мужчине.

Энн переступила порог, и Кэти закрыла за ними дверь. Энн очутилась на высоком холме, с которого можно было увидеть слияние двух рек в широкой долине. Напротив, в нескольких километpax от холма, возвышалась могучая скала, поросшая деревьями, гуще всего вздымавшимися рядом с гранитной вершиной. За ней тянулась цепочка покрытых снегом гор, сливавшаяся на горизонте в сплошное ледяное поле. Внизу, вдоль речных берегов, вилась утоптанная пешеходная тропа. Ни моста, ни зданий.

– Где мы?

– Только не смейся, - предупредила Кэти, - но мы называем это Кэтиленд. Повернись.

Энн послушалась и увидела живописную хижину, окруженную садами и огородами. Тысячи Кэти, молодых, зрелых, старых - все они сидели в позе лотоса на земле. В такой тесноте они едва не давили друг друга, но глаза их были закрыты в отрешенной сосредоточенности.

– Мы знаем, что ты здесь, - пояснила Кэти, - но слишком тревожимся из-за этой затеи с Симополисом.

– Мы в Симополисе?

– Вроде того. Неужели не видишь? Она показала на горизонт

– Нет, не вижу ничего, кроме гор

– Прости, я не догадалась. Здесь есть бинарники твоего поколения.

Она кивнула в сторону студенток колледжа:

– Они не прошли тест Лолли и, к сожалению, не могут считаться людьми. Мы еще не решили, что с ними делать. Кстати, - нерешительно спросила она, - тебя уже тестировали?

– Не знаю, - пробормотала Энн.
– Не помню теста. Кэти всмотрелась в нее, прежде чем объяснить:

– Обычно помнят не содержание теста, а сам факт тестирования. Отвечая на твой вопрос, могу сказать, что мы в Симополисе и одновременно не в нем. Мы построили это убежище еще до последних событий, и все наши силы уходят на то, чтобы его сохранить. Не знаю, о чем думает Мировой Совет! Активной массы никогда не будет хватать, и симы дерутся из-за каждого наносинапса. Все, что нам остается, это держаться до последнего. И всякий раз, когда что-то, кажется, устроилось, Симополис снова меняется. За последние полчаса он прошел через четверть миллиона полных исправлений. Там идет настоящая война, но мы не отдадим ни пяди Кэтиленда. Взгляни!
– Кэти нагнулась и показала на крошечный желтый цветок среди альпийской осоки.
– В радиусе пятидесяти метров от хижины мы уменьшили все. Вот!

Она сорвала цветок и подняла его. Но оказалось, что их два - один по-прежнему остался на стебле, другой оказался в пальцах Кэти.

– Здорово, верно?

Она уронила цветок, и он немедленно вернулся в исходное состояние.

– Мы даже ветер с долины усмирили. Чувствуешь?

Энн попыталась ощутить ветер, но не почувствовала ничего.

– Неважно, - продолжала Кэти.
– Главное, ты слышишь его, правда?

И действительно, гроздь круглых колокольчиков, свисавших с карниза крыши, тренькала серебристым звоном.