Он посмотрел на нее и пригладил темные волосы. Потом пересек комнату и налил себе воды из графина, стоявшего на низкой полочке.

— По-моему, я выяснил то, что мне было необходимо знать, — сказал он после долгой паузы.

Ее разозлила его легкая, довольная улыбка.

— Значит, хотя бы ты что-то выиграл. Ты закончил наш маленький вечер воспоминаний? Лично я да.

— Нет, еще одно, — отозвался Коннор небрежно. — Неважно, что ты чувствовала потом — смущение, вину, может быть. Ты могла сердиться на меня. Но почему ты даже не ответила на мое письмо? Это же так на тебя непохоже!

— Твое письмо? Какое письмо?

Его изумление было неподдельным. Сердце Лорел забилось с новой силой.

Оказывается, было письмо? Господи, сколько же раз она молилась о том, чтобы Коннор позвонил или прислал какие-нибудь слова утешения!

Она даже не ожидала пространных извинений.

Пусть бы это было хотя бы самое краткое объяснение его поступка. Какой-нибудь намек на то, что их близость была для него чем-то большим, чем единичная победа. Неужели он в самом деле написал ей? Можно ли ему поверить?

— Я оставил для тебя письмо в то утро, которое мы встретили вместе. Я сам подсунул его под парадную дверь твоего дома. Как могло случиться, что ты его не получила?

Лорел отвернулась, чтобы перевести дыхание.

Глупое сердце настойчиво требовало от нее веры в эту абсурдную басню, а трезвый разум жестоко корил ее за то, что она опять, как доверчивая школьница, упала в объятия этого человека. Она всегда знала, что Коннор обладает многими талантами, но такого актерского мастерства она от него не ожидала.

— Я не получала от тебя никакого письма, ровным голосом произнесла она. — Ни в то утро, ни когда-либо после. И я полагаю, Коннор, что тому была веская причина, — продолжала она, не давая ему перебить ее, — которая заключалась в том, что никакого письма не было.

Она смело посмотрела в его темные, недоверчивые глаза. И снова он растерялся и как будто хотел вступить в жаркий спор. Но тут же опять обрел самообладание. Лицо его сделалось непроницаемым.

Ее сердце сказало ей: ты усомнилась в его словах и обидела его. Не будь дурой, возразил рассудок, Если он говорит правду, то почему не возражает? Почему не докажет ей, что письмо действительно было?

— Если ты меня не обманываешь, это многое объясняет, — протянул Коннор.

Лорел невесело рассмеялась. Она могла бы смеяться часы и часы над иронией этого момента, если бы не была настолько зла на Коннора. Но она сумела сдержать раздражение.

— Коннор, сегодня у меня не то настроение, чтобы сочинять фантастические истории, и прежде всего — я никогда не желала все это обсуждать, — твердо заявила она и взяла сумку, намереваясь покинуть дом Коннора. — Думаю, мы сегодня наговорили друг другу достаточно. Прошу меня извинить.

С этими словами она повернулась на каблуках и вышла из комнаты.

— Можешь бежать, если тебе угодно, — спокойно сказал ей вслед Коннор, но я собирался предложить тебе некий выход из того безобразного положения, которое обеспечил тебе твой братец. Тебе не будет интересно хотя бы выслушать меня?

Лорел остановилась в нерешительности. Ну да, у него ведь было что-то на уме. Разве не с этого начался разговор, принявший такой оборот?

Она потерла лоб. Да, оба они потеряли голову. Кажется, в юридическом колледже ее учили никогда не терять самоконтроль, тем более в ходе деловых переговоров. Ей очень хотелось поскорее выбежать из квартиры Коннора. Но она задержалась.

— Хорошо, я тебя слушаю, — сказала она, повернувшись к нему.

Торжественное выражение его лица сразу заставило ее насторожиться. Коннор сделал несколько шагов к ней, несколько легких, уверенных шагов. Как мощный зверь, загнавший в угол добычу. Он остановился, скрестив на груди мускулистые руки. Под свитером ясно угадывались очертания его крепко сбитого торса.

— Я готов покончить с финансовыми недоразумениями, и сам покрою недостачу, если будут выполнены некоторые условия, — сказал он.

— Что?

У Лорел пересохло во рту. Разве Коннор не говорил, что он не видит возможности ей помочь?

— Условие первое: немедленная отставка Филиппа. Пусть он уйдет по состоянию здоровья или под каким-нибудь подобным предлогом. Поскольку управляющим он был негодным, никому не придет в голову задавать вопросы. Думаю, что самая подходящая кандидатура на его место — ты.

Во всяком случае, ты сможешь исполнять обязанности до тех пор, пока сама не подберешь постоянного управляющего.