– Не стоит, - махнул рукой Сэм.
– Знаете, Вейль, мне как-то не себе. Для физика эта пульсация сама по себе большая чертовщина. Но к ней уже привыкли. А теперь что-то происходит, и невозможно понять, что именно.

– Что говорит по этому поводу теория?

– Нет никакой теории! Одни гипотезы. Самая простая - колебание подлунных масс. Но какая сила это делает? Другая гипотеза трансформация тепловой или электромагнитной энергии в гравитационную. Но каков механизм?

Профессор понимающе кивал головой.

– Ладно, - вздохнул Сэм.
– Простите, что побеспокоил.

Он хотел еще зайти в лабораторию Хито Кимуры - маленький японец занимался изучением солнечной активности, но передумал и направился в рубку. Там его встретила ослепительная улыбка Нгоро Мбонга - жизнерадостный негр сидел за пультом управления.

– Как дела, Сэм?

– Так себе, - буркнул тот.
– Что там с бурилкой?

– Да все так же: базальт, - Нгоро ткнул пальцем в показания приборов. Лазерный бур давно прошел предполагаемую отметку. Похоже, нет здесь никакого урана. Кому-то это сильно не понравится.

– Твои хозяева с тебя шкуру спустит, - пошутил Сэм.

– Поживем - увидим.

– А что наш русский друг-художник?

– Все гуляет. Любуется пейзажем, - Нгоро кивнул на один из экранов, по которому медленно ползла светящаяся точка. Интересно, почему русские такие чудаки?

Море Дождей - местность совершенно сухая. Это равнина в северной части видимой стороны Луны, кое-где пересеченная трещинами, змеевидными гребнями давно застывшей лавы и полуразрушенными горками мелких кратеров. На одну из таких горок потихоньку взбирался Георгий Васнецов, русский художник.

Здесь, на станции "Эльдорадо", его прозвали Джо, а дома звали Гошей. Да и возраст не тот, чтобы величать Георгием Павловичем. Когда-нибудь потом, когда он станет знаменитостью... А нужно ли ему это? Не ради славы и не ради денег избрал он свой путь. Только здесь, вдали от дома, он ясно понял: всю жизнь его вела непонятная сила; неведомый голос внушал: ты должен что-то сделать.

Ты должен что-то вспомнить - нашептывал он теперь. Художник жил как во сне. Восхищение лунным пейзажем, с его резкими переходами от света к тени, странными цветами и звездной бездной над головой, сменилось чувством: все это уже было когда-то. Но когда? Георгий перебрался через горку и увидел нечто странное. Это был самолет, наполовину зарывшийся в рыхлый лунный грунт и слегка присыпанный сверху пылью. Казалось, он потерпел аварию только вчера. На серебристом крыле жирным пауком чернела свастика.

На мгновение художнику показалось, что свет померк, и черный паук увеличивается в размерах, пытаясь своими четырьмя лапами влезть в его мозг. Потом наваждение спало, и только кровь глухо стучала в висках. Остались простые человеческие мысли: самолеты ведь вроде не летают в безвоздушном пространстве, как же этот попал сюда? Когда и как потерпел аварию? И какая сволочь посмела украсить его фашистским знаком в наш просвещенный XXI век?

Любопытство оказалось сильнее отвращения, и Георгий подошел поближе. На корпусе самолета можно было различить замысловатые готические буквы, складывающиеся в надпись по-немецки: "Зеленый дракон". Художник усмехнулся про себя: вот сюжет для картины Георгий и дракон. Правда, трактовка очень уж отличается от классической.

Какая там кнопка связи? Кажется, третья справа. Вот. Через пару секунд в наушниках раздался голос Нгоро:

– Слушаю тебя, Джо.

– Привет. Я тут нашел кое-что.

– Уран?

– Нет, самолет.

– С тобой все в порядке?

– Не веришь? Смотри, сейчас я включу изображение.
– Вслед за щелчком последовали удивленные возгласы со станции.

– Ладно, ребята, - сказал Георгий.
– Я возвращаюсь.

Все пятеро обитателей "Эльдорадо" собрались в рубке. Реакция на находку была разной: Нгоро и Сэм были заинтригованы, Отто Вейль почему-то нервничал и без конца протирал очки. Кимура был невозмутим, как всегда.

– Не могут самолеты летать в Космосе, - доказывал художник.

– Конечно, Джо, если это не маскировка для ракеты.

– Какой смысл в такой маскировке? И почему мы ничего не слышали об аварии? Не так уж много лунных экспедиций.

– Вы исходите из неверной предпосылки, - подал голос Вейль, - что самолет потерпел аварию недавно. Я полагаю, что он лежит там уже около ста лет, а точнее - с сороковых годов двадцатого столетия.

– Значит, это действительно фашистский самолет?
– удивился Сэм.
– Но ведь у Гитлера не было космонавтики! Разве что "Фау-2", да и то...

– Я только высказал свое мнение, - вздохнул профессор.
– На этот счет существуют некоторые легенды... Впрочем, ничего определенного. Думаю, возраст самолета легко определить по состоянию его поверхности: какое-то время она подвергалась микрометеоритной эрозии.

– Хорошая мысль, - кивнул Нгоро.
– Но сначала следует сообщить о находке на Землю.

Отто Вейль помрачнел еще больше, поднялся и ни на кого не глядя, вышел из рубки.

– Что это с ним?
– удивился негр.