Шрифт:
— Ну вот ты и на земле Парижа, — хохотнул Валерий. — Поздравляю!
— Спасибо… — поежилась она и зевнула.
Воздух клубился лиловым запахом гиацинтов и действовал самым расслабляющим образом. Спать-спать-спать. Все равно, что будет завтра, а сейчас улечься бы куда-нибудь. Хоть на картон, хоть на пачку газет в подъезде. Все равно. Лишь бы закрыть глаза. Марго опять зевнула, до треска в челюстях.
Порыв ветра принес откуда-то влажную газетную страницу и обернул вокруг ноги. Коша с трудом заставила себя наклониться и поднять мятый лист. В глаза бросились строчки:
«Русские врачи выделили экстракт безумия.
Оказывается, потовые железы шизофреников содержат вещество, по силе воздействия сравнимо с сильнейшим наркотиком типа LSD. Подпольный синдикат русских психиатров открыл в Калуге, на родине Циолковского, фирму по производству новейшего наркотика. Вещество настолько сильное, что даже запаха его может быть достаточно, чтобы вызвать сильнейшие галлюцинации.»
Полоса новостей была подписана Лео Лайоном. Газета называлась «Франс-суар».
— Идем. — Жак пискнул брелком, и «Опель» замкнулся.
— Да брось ты эту дрянь! — поморщился Валерий и, вырвав газету из рук девушки, отбросил на газон. — Нашла что читать. Пипл поганый.
— Пипл?
— То же, что по-английски таблоид, — галантно пояснил Жак.
Троица двинулась к подъезду. Эхо многократным реверсом вторило шагам. Марго плелась последней, задрав голову к небу. Снова повеял ветерок, и волна сонливости немного отпустила. Зябко, но приятно. Не так как в России. Во всем теле легкость, будто сбросила пару атмосфер.
— Ой! Извини! — налетела она на огромную спину Валерия.
— Неловкая ты какая… — поморщился тот.
Жак потянул дверь (стеклянную чистенькую дверь), и на глазах у изумленной Коши в подъезде сам собой зажегся свет. Она открыла рот и, тыкая пальцем в фонарь, закудахтала:
— Ух ты! Он сам включается?!
— Фу! Стыдоба! — поморщился Валерий. — Лохушка ты, питерская! И где тебя такую воспитывали только? Денег получишь, сходи в парикмахерскую. Чучело.
Он шутливо чпокнул Марго по затылку.
— Перестань меня поучать! Что я тебе? Дочка? — вяло возмутилась она.
— Да брось ты. Старовата в дочки-то… Сколько тебе лет-то? Двадцать-то есть уже?
— Двадцать три, — ухмыльнулась Марго.
— Хорошо сохранилась. — Толстяк тряхнул рукой, и на его часах блеснули соединившиеся на цифре XII стрелки. — Ой, мама дорогая! Утром мне опять в аэропорт, а времени-то уже! Ой-ой! Опять придется спецсредства применять… Совсем здоровье не берегу… Нормальные люди от травы худеют, а я только толстею…
— А что ты так сразу? Потусовался бы пару дней, — сказала Марго. — Надо быть мудаком, чтобы приехать в Париж и сразу свинтить.
— Ну вот, уже и мудаком обозвали.
— Извини… Я не это хотела сказать…
— Да чего уж там… Конечно, я толстый, некрасивый. Я некрасивый, да? Скажи честно?
Марго с недоумением взглянула на спутника.
— Ну, конечно, толстоват и на мой дамский вкус не очень, но ты ж не по этой части… Чего ты у меня спрашиваешь? Спроси у Жака.
— Ой, да. Пойду спрошу. А ты не подслушивай!
— Очень надо! — обиделась Марго и нарочно отстала.
Валерий догнал ушедшего вперед Жака, и они о чем-то тихо заговорили между собой.
Марго рассматривала чистые стены, лестницу, аккуратные перила, выключатели на стене и удивлялась. Ей махом стала вся очевидная пропасть между Россией и Европой. Ни в Питере, ни в Москве, ни в вонючем Ялуторовске она ни разу не видела ни одного подъезда без графити самого дурного и похабного толка. А уж чтобы лампочка сама зажигалась…
Жак открыл дверь в аппартамент и выключил свет на лестнице, ткнув в кнопку пальцем.
— Ладно, хоть кнопка для выключения есть, — усмехнулась Марго по-русски. — А то как на другой планете. Мазафака!
— Привыкай, — тихо по-русски же шепнул толстый.
— Прошу. Обувь снимать не надо. Здесь не принято, — объявил галерейщик и вошел первым.
— Ля-ля-ля! — запел Валерий, впархивая в помещение. — О, шанзЭлизе! О! Париж! Париж! О матэн, а минюи, а миньет… ха-ха! Только здесь я чувствую себя счастливым. Я сбрасываю тут килограмм пять сразу и еще пять на следующий день. Это потому что в воздухе много аэроионов. Слышала про люстру Чижевского? Я в Моске купил недавно. А тут Гольфстрим! Никаких люстр не надо.