В глазах женщин бюрократии мужчина может быть хорош в возрасте от 20-25 лет до 40-50 и даже иногда более. Напротив женщина в представлении мужчин может быть хороша с 15-16 лет и менее лишь до 25-35. После чего она зачисляется в «старухи» и перестает быть предметом эстетических воздыханий. Подобное отношение к красоте связано не с тем, что процессы старения у мужчин и женщин принципиально различны, а с тем, что патриархальная традиция выводит мужчину на первый план не только в общественных отношениях, но и в эстетике сексуальности. Однако, затрагивая этот вопрос необходимо все же признать, что женщины в консервативных социумах и, прежде всего, в бюрократии утрачивают внешнюю привлекательность значительно быстрее мужчин. Причина этого в том, что женщины психически гораздо более невротичны, чем мужчины. Иррациональные желания и поступки бюрократов в юбках, переживания из-за них, истерики и многое другое выражают их психическое состояние острых противоречий. Бессознательных внутренних конфликтов, в которых выражается объективное столкновение отживших, традиционных ценностей, норм поведения, интересов, потребностей и отношений, с новыми - передовыми.

Важной стороной «бюрократического» невроза женщин является принятие ими патриархального правила возрастных границ молодости и красоты. Постоянно переживая из-за прожитых лет «короткой молодости», женщины замыкаются на проблеме старения. Часто повторяя себя «я уже совсем не молода» или «мне 29, а мужикам нравятся те, кому по 16», чиновники-леди даже не подозревают о том, что невротически переживаемая ими «проблема старости» - просто продукт заученных ими правил. Что только отказ от неравноправного понимания возраста красоты полов может позволить им ощущать себя по-другому. Однако такое логически простое решение проблемы может быть почти недоступно индивидуально.

Женщины-бюрократы консервативны значительно больше, чем чиновники другого пола. Во многом поэтому их внутренние конфликты, прежде всего, конфликт между образом мужчины и реальностью, ведут к росту количества лесбиянок среди леди-бюрократов. Получая психические травмы от несовпадения, желаемого (идеального представления о мужчине) с настоящим человеком, многие женщины теряют эмоциональное влечение к противоположному полу. Оказываясь в гетеросексуальном тупике, они начинают интересоваться представителями собственного пола.

Среди чиновников-женщин, несмотря на всю их агрессию в манерах, преобладают архаичные формы представления о мужчине и своей роли в отношениях. В современных условиях такие «правильные замки» рушатся легче всего, превращая женщин либо в пассивных, озлобленных домохозяек без мужчин (в постели или вообще), либо в лесбиянок и представительниц иных сексуальных отклонений.

Образ мужчины в глазах чиновниц-лесбиянок и среди представителей других меньшинств, схож с образом женщины в глазах бюрократов-геев. Как и у мужчин гомосексуалов, он построен на поражении идеализированного представления, его разрушении злой реальностью настоящих сексуальных отношений. Обряды ухаживания и распределения ролей в них также воспринимаются женщинами, как ритуалы активного мужчины и обольщаемой пассивной дамы. Почти никогда леди-чиновники не берут на себя инициативную роль, за исключением флирта и элементов сближения в общем русле мужской активности.

Женщины отводят мужчине ведущую роль в постели. Среди дам-бюрократов нет широкого представления о том, что в половом акте и оба пола вполне могут играть равную активную роль, хотя все чаще на практике, под влиянием роста социальной и сексуальной активности женщин, в обществе эта идея обретает сторонников.

Интересно, что, несмотря на общий консервативный набор к портрету хорошего мужчины, женщины из русской бюрократии считают физическое насилие к ним со стороны мужчины отнюдь не положительным качеством. Напротив, эмоциональное давление в силу своей глубокой садомазохистской природы женщины-чиновники почти всегда воспринимают как важный штрих к картине идеального мачо. Конечно, это «мягкое» насилие не должно в их представлении соприкасаться с грубостью, но оно непременно обязано содержать элементы команд и бытовой наглости.

Представления о правильных социальных желаниях мужчин у женщин из бюрократии не слишком многообразны. Основные цели, к которым должен направлять свою общественную деятельность правильный джентльмен, это карьера, деньги и накопление материальных ценностей в их примитивной количественной природе. Женщины-бюрократы, как и мужчины-чиновники, не отличаясь хорошим эстетическим вкусом, воспринимают ценность вещей по их рыночному весу, а не по степени культурного содержания. Противоестественно выглядит в глазах консервативных дам-чиновников стремление мужчин добиться чего-либо выходящего за рамки только материального благополучия. Так, занятие политикой ради преобразования социальной реальности или общественная деятельность мужчины оценивается ими как нечто ненормальное. Реакция мужчин-бюрократов на подобное социальное поведение женщин аналогична, но более враждебна. Потребление искусства (о творческом восприятии речь вообще не идет) тоже оценивается чиновниками обоих полов лишь как форма поднятия своей материально-социальной привлекательности для окружающих.

Важно, что стремление мужчин к браку женщины не признают естественным делом, но считают положительной частью идеального образа. По их мнению, для противоположного пола, главное природное назначение которого «делать детей» (быть хаотичным самцом), целью может являться лишь сексуальное обладание женщиной.

Брак выступает в отношениях полов для мужчины, по мнению большинства леди-чиновников, только стремлением юридически закрепить за собой право на женщину вызывающую физиологическое желание. «Поэтому,- рассуждают дамы из русской бюрократии,- идея брака для мужчин только следствие их стремления обладать самкой». Из этой логики готовность мужчины подчиниться неизбежности (и даже необходимости) брака видится женщинам вполне нормальным делом, притом, что мужчина не планировал в момент начала отношений закреплять их юридически. Однако изначальное желание представителя сильного пола вступить в брак многие леди-чиновники склонны рассматривать как признак слабости: выражение неспособности в дальнейшем успешно менять сексуальных партнерш. Воспринимают женщины такое «слишком социальное» поведение самца как (возможное) проявление его сексуальной беспомощности (пускай только в самооценке), что в случае обладания им материальных благ и чинов, хоть и роняет его в их глазах, но не лишает желаемой перспективы.

Дополняя картину лучшего мужчины глазами женской бюрократии, нужно отметить, что марка автомобиля, размер квартиры и стоимость костюма являются ценными символами мужской привлекательности. Мужчины в свою очередь не отстают от женщин по степени примитивности восприятия противоположного пола. Увешенная бриллиантами, раскрашенная, броско одетая и слегка играющая своим полуобнаженным телом женщина является внешним воплощением мужского идеала. Идеала, как и женского, состоящего, прежде всего, из фетишей и собственнических манер.