– Вы всегда оценивали мужчин по размеру чаевых? – не сдержался Дэн.

В вопросе Дэна не было насмешки, лишь сочувствие, и Коринн честно ответила:

– Нет. За основу оценки людей я брала их поведение в пьяном виде. Чарли был самым милым посетителем бара из тех, кого я знала, и к тому же в то время пятидолларовые банкноты были для меня богатством. Когда я принесла ему последнее пиво, у меня в кармане лежало тридцать пять баксов. В моем бюджете эти деньги были не лишними, поэтому через три минуты я снова подошла к нему и спросила, не хочет ли он чего-нибудь еще. Чарли уже полностью отключился и, видимо, заснул. Когда я приподняла его голову, то увидела здоровую шишку, красовавшуюся на лбу, – он ударился о край стола. Мой босс проверил бумажник Чарли, но не нашел кредитной карточки с его адресом, поэтому мы не могли вызвать ему такси и отправить домой. Из чувства благодарности за хорошие чаевые я вызвалась отвезти его на ночь к себе.

– Это было довольно рискованно с вашей стороны, – покачал головой Дэн.

Коринн в упор посмотрела на него.

– Чарли был не первым, кого я привозила домой после того, как они перебрали в баре. Поверьте, Дэн, если бы вы знали меня в те дни, вы бы так не переживали. К семнадцати годам я уже побывала в сотнях мест, где молодой девушке появляться не положено. Когда я встретила Чарли, мне было восемнадцать, но под толстым слоем косметики выглядела на все трудно прожитые тридцать лет. Может, я мало повидала, но, честно говоря, даже не подозревала о существовании лучших мест.

– Чарли, наверное, причинил вам много неприятностей? – с сочувствием спросил Дэн.

– Нет, что вы! Он не просыпался до следующего утра. Когда же Чарли наконец перестал горестно вздыхать и стонать, я растолкала его, приказала не раскисать и направила прямиком в ванную. «Ты не умираешь, а лишь страдаешь от похмелья, – сказала я ему. – Кофе на столе, а аспирин в аптечке». Тогда он засмеялся и сказал, что я ошиблась. Он как раз умирает и напился оттого, что ведущий специалист-кардиолог Колорадо поставил ему страшный диагноз – не подлежащая операции болезнь сердца в сочетании с очень высоким давлением. Он добавил, что жить ему осталось самое большее два месяца.

Пальцы Дэна стиснули бокал – казалось, стекло вот-вот лопнет.

– Проклятие, Коринн! Вы утверждаете, что Чарли знал о состоянии своего здоровья уже семь лет назад! Почему же все эти годы он утаивал болезнь даже от родных? И не забивайте мне голову сказками о нежелании нас беспокоить! Если бы он действительно доверял мне и дорожил нашей дружбой, он бы обязательно рассказал мне.

Коринн увидела, как сильно он уязвлен, и ей инстинктивно захотелось утешить, успокоить его. Не сознавая, что делает, она положила руку ему на плечо и тут же почувствовала, как напряглись мышцы под ее ладонью. Коринн вспыхнула и поспешно убрала руку.

– Не надо так думать, Дэн, прошу вас. Попробуйте встать на место Чарли. Врачи вынесли ему смертный приговор, он считал, что ему осталось немного. Он не нуждался в материальной помощи и не хотел злоупотреблять вашей моральной поддержкой, ведь опасная операция ему не грозила. Ему оставалось лишь ждать своего часа. И он хотел, чтобы ваши последние встречи не были омрачены горечью прощания, а остались светлыми воспоминаниями.

– Может быть, – неохотно признал Дэн. Он все еще был поражен до глубины души повествованием вдовы его дяди и лучшего друга. – Но поделился же он с вами, хотя вы в то время были для дяди Чарли совершенно посторонней.

– Именно поэтому он и рассказал мне обо всем. Ему было страшно и хотелось излить душу незнакомому человеку, с которым он видится первый и последний раз. Чарли прекрасно разбирался в людях и с первого взгляда понял, что я из себя представляю. Он разглядел непробиваемую броню, которой я защищалась от мира, и догадался, что исповедь одинокого умирающего мужчины не вызовет во мне даже сострадания.

– Готов держать пари, вы никогда не были такой жестокой и бессердечной, какой хотели казаться.

– Вы проиграли, – сухо ответила Коринн. – Но мы говорим не об этом. Чарли рассказал о предписании врачей соблюдать постельный режим, строгую диету и нанять сиделку, которая ухаживала бы за ним круглосуточно. Но вместо этого он предложил мне место экономки в его доме.

– Удивлен принятым вами решением. Если хоть половина сказанного вами правда, то забота о старом, больном человеке – это на вас совсем не похоже.

– Как я уже говорила, у Чарли был особый дар понимать людей. – Коринн снова улыбнулась, вспоминая, как Чарли расхаживал по ее крохотной комнатке, мучаясь от похмелья. – Он сразу сообразил, что за приличную сумму я охотно соглашусь работать у него. Спросив о моем недельном заработке, включая чаевые, он предложил вдвое больше. Я немного поторговалась, добиваясь того, чтобы он платил за мою квартиру, ведь мне нужно было куда-то вернуться после его смерти. Он согласился, и сделка состоялась. Чарли отправился под душ, а я быстро собрала свои нехитрые пожитки. Выпив кофе, мы поехали к нему домой на Черри-хиллз. А в ту квартиру я уже не вернулась.

– У меня смутное чувство, что вы пытаетесь до предела упростить свой рассказ. Если моему дяде посоветовали готовиться к скорой смерти медицинские светила Америки, как ему удалось прожить еще семь лет? Что произошло?

– Доктора тоже не понимали, в чем дело. Кардиологи говорили, что болезнь Чарли – прямое следствие образа жизни, который он вел. Много лет он ел жирную пищу, дымил как паровоз и слишком много пил.

– Но именно эти вещи доставляли удовольствие Чарли, – сказал Дэн.

– Удивительно, как меняются ценности и ориентиры человека, когда врачи ставят ему безнадежный диагноз. Чарли не хотел умирать, и поэтому согласился изменить образ жизни. Так как я довольно долго ухаживала за своей больной матерью, я кое-что знала о правильном питании. Все молодые люди – идеалисты и пытаются изменить мир к лучшему.