— Доченька, мне нужно будет на какое-то время уехать.

— А куда ты едешь?

— В Индию.

— Там слоны?

— Да.

— Давай поедем вместе: я, ты и мама.

— Обязательно, но только в другой раз. Когда-нибудь мы будем путешествовать вместе, только ты и я, хорошо?

— Хорошо. — Она помолчала. — А где Индия?

— Там. — Я показал рукой.

— А тебя долго не будет?

— Да, Холли, — честно ответил я. — Но где бы я ни был, я всегда буду любить и вспоминать тебя. А ты будешь меня вспоминать?

— Да. Тебе очень нужно ехать, папочка? — Этот вопрос я и сам постоянно задавал себе.

— Очень.

— Почему?

Я пытался найти верные слова.

— Есть вещи, которые ты поймешь, когда вырастешь. Но мне действительно нужно уехать, хотя я буду ужасно скучать по тебе, пока не вернусь.

Когда мы с Линдой решили разойтись и я собирал вещи, Холли обхватила мою ногу и не пускала меня, заливаясь слезами: «Не уезжай, папочка! Ну пожалуйста! Не уезжай!» Мягко, но решительно освободившись от ее ручонок, я обнял ее, пытаясь удержаться от слез. Тот отъезд был для меня одним из тяжелейших в жизни испытаний.

Теперь, когда я сказал Холли, что уезжаю, она не расплакалась и не умоляла меня остаться. Она просто уставилась на траву прямо перед собой, и это было еще хуже, потому что я чувствовал, что происходит у нее внутри: она прощалась со мной.

Учебный год закончился через неделю. После натянутого прощания с Линдой я обнял Свою дочурку и вышел. Хлопнула дверь такси. Когда машина тронулась, я обернулся назад, чтобы в последний раз увидеть, как мой дом и весь привычный мир становятся все меньше, пока в стекле не осталось только мое отражение. Испытывая смесь глубокого сожаления и острого предвкушения нового, я повернулся к водителю: «Аэропорт Хопкинс».

Впереди у меня было все лето, а затем еще шесть месяцев оплаченного отпуска — в сумме, целых девять месяцев — для поисков и постижения того, что мне встретится.

Пребывая между небом и землей, я смотрел из окна «Боинга-747» на облака, скрывающие под собой Индийский океан, и гадал, найду ли ответы на мучающие меня проблемы там, внизу.

Я наблюдал, как эти мысли протекают в моем сознании; мои веки сомкнулись. Мне показалось, что прошло всего мгновение, но я проснулся только тогда, когда колеса самолета коснулись полосы.

В Индии был влажный период муссонов. Постоянно мокрый от дождя или от пота, я ездил в старомодных такси, в колясках рикш, на автобусах и в электричках. Я бродил по грязным улицам и шумным базарам, где индийские факиры демонстрировали свои необычные способности, суровую дисциплину тела и чудеса аскетизма.

Города, поселки и деревни… Экзотические цвета и запахи… Угнетающая жара… Аромат благовоний, смешанный со смрадом коровьего навоза… Калькутта, Мадрас, Бомбей…Всюду люди — толпящиеся, движущиеся, суетливые… Священная Индия — перенаселенная, спрессовывающая живые души на каждом квадратном километре, метре, сантиметре…

Мои чувства были переполнены непривычными видами и запахами. Каждую секунду я замирал, пораженный новыми впечатлениями, а в следующий миг возвращался к состоянию сновидения. Но у меня не было времени на праздные развлечения.

С неукротимой настойчивостью и чистосердечным стремлением я посещал многие школы йоги, где освоил множество поз, систем дыхания и медитации, подобных тем, которым учили меня Сократус и Джозеф.

В Калькутте я увидел беднейших из бедных, живущих прямо на улице. Куда бы я ни повернулся, я видел нищих — мужчин, женщин и искалеченных детей в рваных обносках. Стоило дать монетку одному, и перед тобой возникал целый десяток — разительный контраст величию Тадж-Махала и других менее известных обителей духовной силы, храмов красоты и духовной уравновешенности.

Я совершал паломничества в ашрамы [3] и беседовал со старцами, исполненными недуалистичной мудрости адвайты веданты, [4] учившей, что сансара [5] и нирвана, [6] плоть и дух неразделимы. Я узнал о Брахмане и о святой троице — Брахме-Творце, Вишну-Хранителе и Шиве-Разрушителе.

Я сидел у ног гуру> проповедовавших простую мудрость и излучавших любовь и силу. Я испытывал глубочайшее восхищение этими святыми людьми. Сопровождаемый проводниками, я путешествовал по Тибету, Непалу и Памиру, встречаясь с аскетами и отшельниками. Вдыхая разреженный горный воздух, я ночевал и медитировал в пещерах.