Он раскопает всю мою подноготную (ладно, пусть не всю, но значительную ее часть) и поставит на моей жизни свинцовую точку.

И не из-за того, что ему просто не нравится бывший коллега. А по той причине, что я нечаянно стал большой помехой в осуществлении его планов. Его и тех, кто за ним стоит.

Диверсант-ликвидатор ГРУ, пусть и бывший, это такой камень на пути, что его не так просто объехать. А тем более, перепрыгнуть.

Поэтому наша схватка, начатая возле трехэтажки, – это всего лишь цветочки. Ягодки будут впереди.

Я нажал на курок…

Когда я отошел от машины примерно на двести метров, сзади раздался грохот, и пламя взметнулось почти до верхушек угрюмых елей, окружавших поляну, где стояла "шестерка". Это взорвался бензобак.

Я поджег машину, чтобы скрыть все следы, предварительно бросив в салон пистолет Анубиса. Пусть те, кому положено, гадают, как он здесь очутился.

Оружие "незадачливого киллера – пистолет "макарова" – я тщательно завернул в промасленную ветошь и припрятал в дупло дерева. Авось, когда-нибудь пригодится. Для этого мне пришлось поупражняться в гимнастике, так как дупло было на высоте четырех метров от земли.

Себе я оставил лишь ствол Рафы. Похоже, девка хорошо разбиралась в оружии. Ее девятимиллиметровый "вальтер" Р88 с емкостью магазина пятнадцать патронов был ничуть не хуже "зауэра".

Когда я выбрался на большак, стояла глухая ночь. Мимо изредка проносились легковушки, но я даже не думал их останавливать. Кто возьмется подвезти пассажира под два метра ростом, который почему-то стоит среди леса, да еще в такое позднее время?

Поэтому я, не мудрствуя лукаво, потопал в направлении города, прикинув, что мне придется идти не менее двух часов.

Но мне повезло. Примерно через полчаса меня подобрал водитель фуры, с которым я и доехал почти до своего дома. Не перевелись еще у нас добрые люди…

Вместо сна я занялся уборкой. Я буквально вылизал пол и все щелочки, использовав разнообразные моющие средства. А кусок стены, на который попали брызги крови, я просто закрасил, благо у меня осталось немного краски от недавнего ремонта.

Довольный своими успехами в малярном ремесле, я уснул, как убитый. Мне даже ничего не снилось. А утром, ближе к десяти часам, я наскоро позавтракал, позвонил Марье, чтобы сказать, что сегодня я на работе не появлюсь, сел в машину и поехал по адресу, который дал мне Мазай.

Пора было знакомиться с "клиентами" поближе.

Юноша застал Дрозда злым и издерганным. Он с кем-то говорил по мобильному телефону, и, похоже, новости, которые услышал Дрозд, были не очень приятными. Он стал бледным, а на скулах заиграли желваки.

– Получилось? – наконец обратив внимание на Андрея, спросил Дрозд, болезненно морщась и массируя ладонями ушные раковины.

Видимо, у него все еще болели уши.

– Да, – коротко ответил Андрей.

– Каким образом? – Дрозд был удивлен.

– Я влез через окно.

– На второй этаж? – Во взгляде Дрозда сквозило недоверие.

– Чего проще… – пожал плечами юноша.

– И что, тебя никто не видел?

Андрей замялся, но все-таки ответил правдиво:

– Меня вычислил наш участковый. Хитрый, гад…

– Что ему от тебя нужно?

– Я думаю, он догадывается, кто избил мать. И хочет, чтобы я дал показания.

– Ну, а ты?

– Так я ему и сказал. Это моя проблема.

– Молодец, – похвалил его Дрозд. – Ты поступаешь по-мужски.

– Наша договоренность осталась в силе? – напористо спросил Андрей.

– Несомненно, – ответил Дрозд угрюмо.

– Когда?..

– Сегодня, – отрубил Дрозд. – Прямо сейчас.

– Может, лучше вечером? – робко возразил Андрей.

– Боишься?

– Нет!

– Тогда о чем разговор? Через полчаса подъедут мои люди – и вперед. Самурай и его гоп-компания скоро появятся в своей штаб-квартире. Если бить, так всех скопом. По вечерам они расползаются, как вша.

– Но там их будет чересчур много…

– Весь командный состав. У них с утра что-то вроде оперативки. Так что, кроме малочисленной охраны, там будет не более пяти-шести человек. Всего-то.

Андрей был даже не удивлен, а ошарашен. Сегодня Дрозд был каким-то другим, не похожим на себя. Он как будто вырос, стал шире в плечах, а в его взгляде появилась свинцовая тяжесть и жесткая непреклонность.

– Держи, – вручил ему Дрозд пистолет и запасную обойму. – Обращаться оружием ты уже умеешь, стреляешь неплохо, пора тебе понюхать пороху в настоящем бою. Не сдрейфишь?