– Денег не дают на аэродром. Не по карману такие расходы.

– А переплаты по карману? Еще вопрос, что дешевле – новый аэродром или новые специалисты. А сколько государство переплачивает на всяких командировочных? Да если подсчитать…

Я слушал и думал: все верно! И аэродром с новейшим оборудованием не по карману для района с трехтысячным населением, и каждый новый человек обходится в копеечку. Василий Степанович не об аэродроме мечтает, а о простой шоссейке, которая связала бы две половинки района в одно целое. До революции, пока в Аяне хозяйничала Российско-Американская компания, связь с Якутией поддерживалась по грунтовой дороге Аян-Нелькан. Это была даже не «колесуха», а тропа для перевозки грузов во вьюках. Через Аян проходило огромное количество чая для Якутии, и перевозили его на оленях, в зимнее время. После того как чай пошел другим путем, Аян опустел совершенно, и тропа заросла, однако ею можно воспользоваться как трассой для будущей дороги, наиболее короткой и удобной, хотя и не менее дорогостоящей, чем аэродром.

В данном случае Василий Степанович больше глядит в будущее района. В геологическом отношении район еще почти не изучен, но даже то, что там обнаружено, дает право говорить о большой его будущности. Здесь и сырье для цемента, для алюминия, есть обнадеживающие прогнозы на нефть и газ в долине Маи и в шельфе моря, есть, конечно же есть у нас и золотишко, как в россыпях, так и рудное. Дело за тщательной разведкой, да вот беда, дорого стоит завезти сюда оборудование, материалы. Все упирается в дороги, в транспорт…

– Дорога сразу оживила бы район, – говорит Василий Степанович. – В материковой части, по Мае, есть у нас хорошие пахотные земли, луга. Можно скот держать, хлеб сеять, овощи выращивать. Климат хоть и суровый, но лето жаркое, позволяет. – Василий Степанович, хохотнув, добавляет: – Я даже у себя дома маленький клочок земли раскопал, картошку посадил. В прошлом году шесть кулей собрал, на двоих как раз, всю зиму ели. Приедешь увидишь…

– Вместо удобрений селедку подкладывали? – уточнил я.

– Раньше так и делали: под каждый клубень – селедку. В России расскажи – не поверят. Сейчас так растет. Эх, – добавляет он, – была бы дорога, можно было бы лес брать. Ведь там, на Мае, сосна какая – хлыст везут, так комель в одном конце деревни, а верхушка в другом. На загляденье сосна. Без пользы пока лес стоит…

И не только лес. Не находит должного сбыта оленеводство, недобирается в районе пушнина, хотя зверя не меньше, чем было раньше. И главное – дорога – это надежная связь, это чувство локтя с районом, в то время как самолет совсем не то: сегодня прилетел, а потом хоть умри – неделю-две не дождешься. Нет, моральный фактор никак нельзя сбрасывать со счету, если думать всерьез о привлечении новых людей в район будущего Северного Эльдорадо. Конечно, может случиться, что наши инженеры и конструкторы в недалеком будущем выдадут принципиально новые машины, которым не потребуются дороги, а их эксплуатация по дешевизне оставит позади автомобили.

Север. Казалось бы – суровый, необжитый край. А ведь чем-то да манит к себе людей, какой-то да обладает необоримой притягательной силой. В чем дело, почему люди стремятся на Север? У меня было время не спеша об этом подумать. И чем больше узнавал о районе, тем сильнее загорался желанием побывать там и посмотреть своими глазами. Север на какое-то время стал целью моей жизни.

Самолетик журчит мотором не очень сильно, можно поговорить с соседом, а еще лучше просто смотреть через круглое окошечко на землю. До нее километра полтора-два, она выглядит приглаженной, такой милой, что кажется, всю исходил бы ногами. С высоты лес кажется густой щеточкой, а луга, болота – ровными, как сукно бильярдного стола, лужайками. По таким только гулять с тросточкой. Иногда мимо окна плывет рыхлый туман – это утренние облака хорошей погоды – кумулюс умулюс, такие беленькие и опрятные, если глядеть на них снизу. Протоки, озера, какие-то речушки режут зеленую грудь земли в разных направлениях. Под крылом полное безлюдье. Удивляться не приходится – летим на Север, где населенные пункты очень редки.

Морские заливы глубоко вклиниваются в сушу. Их зеленая вода обрамлена желтыми срезами гористых берегов. По самой кайме зеленого белым шнурочком обозначается приливной накат волны. Море никогда не спит, оно всегда в работе и дважды в сутки поднимается почти на три метра и снова опускается, как грудь великана во время дыхания.

Напротив меня, через проход, сидит в солдатской хлопчатобумажной куртке мужчина лет сорока. У него жесткие русые коротко стриженные волосы, голубые глаза, суровое лицо со шрамом. На коленях он держит полевую сумку. По лицу, туристским ботинкам красной кожи, походной форме можно догадаться, что это геолог. Завожу с ним разговор: куда, с какой целью, если, конечно, не секрет? Несмотря на кажущуюся суровость, он охотно объясняет, что да, геолог, летит в Аян, задача – разведать пригодность перевалов на Джугджуре для прокладки зимника, – то есть зимней автомобильной дороги.

– Могу предложить себя в попутчики, – сказал я. – Лечу без определенного адреса и где бродить – значения не имеет. Всюду интересно побывать.

– О! – откликается он. – Это здорово, а то я один, а одному, сами понимаете, не очень-то весело в тайге. У меня командировка от комбината «Приморзолото», есть чек на наем вертолета. Полетаем и побродим вволю…

Мы познакомились. Я назвал себя, он коротко рассказал о себе. Чирков Петр Лукьянович. Про артиста слышали? Так вот, однофамилец… Ему сорок три- года. Четырнадцать лет он работал в поле, то есть в различных экспедициях по разведке золота, поэтому знает почти все прииски, характер разработок, вероятные запасы металла и, конечно, людей – технический и административный персонал.

В Аяно-Майском районе работает старательская артель от комбината «Приморзолото». Один из участков этой артели расположен в долине реки Лантарь. Артель на хозрасчете: даст металл, значит, будет и заработок людям, нет – заработка не жди.

При слове «артель» мне представилась небольшая группка старателей с тачками и лотками, такое уж впечатление сложилось по литературе. На самом деле артель «Восток» насчитывает большее количество людей в своем составе, у нее десятки машин, бульдозеров, несколько промывочных приборов, она дает гораздо больше металла, чем иной прииск с драгой, на ее долю падает весомая часть плана добычи золота в комбинате. Все это было заманчиво посмотреть, и я порадовался, что судьба с первого дня дала мне интересного попутчика.