Так погиб капитан «Констанции». Два корабля, захваченные мятежниками, почти прижавшись друг к другу бортами, продолжали путь к отлогим берегам Мексики.

На следующее утро впереди показался какой-то островок. Всех офицеров с «Азии» и «Констанции» за исключением юнги и старшего матроса Якопо, которые признали нового капитана, оставили на пустынном берегу. А через несколько дней суда пришли в Калифорнию и причалили к пирсу бухты Монтерей. Военный комендант порта внимательно выслушал Мартинеса. Тот собирался предоставить в полное распоряжение мексиканской Конфедерации, не имевшей своего флота, оба испанских корабля со всем оснащением, вооружением и экипажами. Мексиканским же властям надлежало выплатить матросам жалованье, которое бедняги не получали со времени отплытия из Испании. Предложение лестное! Однако комендант заявил, что у него нет достаточных полномочий, и предложил Мартинесу отправиться в Мехико. Лейтенант последовал мудрому совету и, проведя в Монтерее целый месяц в бурных развлечениях и оставив там «Азию», вновь отправился в путь. Пабло, Якопо и Хосе пошли с ним вместе. Бриг летел вперед на всех парусах, чтобы как можно скорее достигнуть Акапулько.

Из четырех тихоокеанских портов, принадлежащих Мексике — Сан-Бласа, Сакатулы, Теуантепека [19] и Акапулько, — последний наиболее удобный. Сам город, что и говорить, застроен отвратительными домишками, климат ужасен, зато на весьма надежном рейде легко умещается до сотни кораблей. Со всех сторон порт окружен отвесными скалами; вода в бухте спокойна, как в озере. Справа Акапулько защищен тремя бастионами, а вход в гавань охраняется батарей из семи орудий, которые могут вести перекрестный огонь с тридцатью пушками форта Сан-Диего, простреливая таким образом весь рейд. Любое судно, рискнувшее проникнуть сюда силой, нетрудно расстрелять из форта и пустить ко дну. Да, город находился под надежной защитой, и тем не менее однажды утром население его охватила паника: на горизонте показалось какое-то судно. Жители Акапулько пришли в волнение: ведь новая Конфедерация не без причины опасалась возвращения испанцев. К тому же у мексиканского правительства не имелось ни единого военного корабля для защиты побережья! И какому бы государству ни принадлежало судно, капитан наверняка был отчаянным авантюристом. Северо-восточные ветры, дующие здесь со дня осеннего равноденствия до самой весны, изрядно потрепали паруса его посудины.

Жители Акапулько не знали, что и подумать, но на всякий случай приготовились сражаться с вражеским десантом. И вдруг корабль поднял на мачте мексиканский флаг.

«Констанция», чье название теперь отчетливо читалось на корме, подошла к рейду на расстояние пушечного выстрела, бросила якорь, подняла на реях все паруса и спустила на воду шлюпку, которая вскоре достигла порта.

Лейтенант Мартинес, сойдя на причал, тотчас же отправился к губернатору и сообщил ему о цели своего визита. Тот одобрил решение добраться до Мехико и получить у генерала Гвадалупе Виттория, президента Конфедерации, разрешение на сделку. Как только об этом узнали в городе, вспыхнуло бурное веселье. Жители валом валили к пирсу полюбоваться на первый мексиканский военный корабль, отказавшийся подчиняться испанцам и готовый послужить защитой Конфедерации от посягательств бывших хозяев.

Новоявленный капитан вернулся на борт, приказал бросить якорь в гавани. Распоряжение было исполнено. Предстояло разместить экипаж по квартирам. Однако при перекличке выяснилось, что исчезли Якопо и Пабло.

От прочих частей света Мексику отличает длинное высокое плато, на котором расположена центральная часть страны. Цепь Кордильер тянется через всю Южную Америку и у границ Мексики разделяется на два хребта, равномерно огибающих с обеих сторон ее территорию. Эти горные цепи — склоны огромного плато Анахуак, расположенного на высоте две тысячи пятьсот метров над уровнем моря. Высокогорные равнины, более обширные и однообразные, чем в Перу и Новой Гренаде, занимают три пятых всей страны. Кордильеры на территории бывшего интендантства [20] Мехико получили название «Сьерра-Мадре»; у городов Сан-Мигель и Гуанаксато они распадаются на три горных хребта и тянутся до пятьдесят седьмого градуса северной широты.

Между портом Акапулько и городом Мехико — это всего двадцать четыре лье [21] — оползни случаются не слишком часто, а склоны гор не так отвесно уходят вниз, как у Мехико и Веракруса. [22] Преодолев гранитные скалы, из которых состоят ближние к Великому океану хребты и которые послужили строительным материалом для порта Акапулько, путешественник встречает на их склонах только выходы порфировой породы. По дороге же из Акапулько в Мехико открываются совсем иные пейзажи. Однако на них лишь мельком обращали внимание два всадника, скакавшие по горам.

Это были Мартинес и Хосе. Матрос отлично знал дорогу — он вдоль и поперек изъездил горы Анахуака, — так что искатели удачи отказались от услуг проводника-индейца и, оседлав превосходных коней, отправились в столицу.

Проскакав два часа галопом, всадники остановились. Хосе, тяжело дыша, предложил:

— Перейдем на шаг, лейтенант. Санта Мария! Лучше уж два часа скакать верхом на бом-брамселе [23] при сильном норд-весте! [24]

— Нужно спешить! — возразил Мартинес. — Не заблудимся? Тебе хорошо знакома дорога, Хосе?

— Так же, как вам — путь из Кадиса [25] в Веракрус! Только тут не бывает ни бурь, ни мелей, как в Таспане или Сантандере, которые могли бы нас задержать!.. Перейдем на шаг, лейтенант!

— Наоборот, едем скорее! — не согласился Мартинес и пришпорил коня. — Мне не нравится, что Якопо с Пабло исчезли. Вдруг они сами, без нас, заключат сделку?

— Этого еще не хватало! — усмехнулся матрос. — Обобрать таких воров, как мы!

— Сколько дневных переходов до Мехико? — нахмурился капитан: его покоробил цинизм спутника.

— Четыре, а может, пять — сущий пустяк. Поедем шагом! Вы же видите, дорога все время идет в гору!

И в самом деле, впереди, на равнине, уже виднелся первый подъем.

— Наши кони не подкованы, — продолжал уговаривать Мартинеса матрос. — Копыта быстро стираются на гранитных камнях. Хотя, конечно, жаловаться нечего: там, внизу, нас ждет золото! Мы просто ступаем по нему, ступаем, но не презираем!