Не поднимая головы, она потянулась за ведром. Он не видел, как опасно блеснули ее глаза. Внезапно вскочив на ноги, Лидия изо всей силы размахнулась ведром. Видимо, была уверена, что при его габаритах он вряд ли сумеет быстро отреагировать на удар. Надеялась, что, маленькая и проворная, успеет огреть его и безнаказанно вспрыгнуть в коляску, пока он будет соображать, что случилось.

Но своего соперника она явно недооценила.

Ловко пригнувшись, Брюс сдавленно выругался, обхватил ее за талию и, перевернув вверх ногами, тряс до тех пор, пока она не уронила свое оружие. После чего с писком приземлилась в зарослях лебеды.

– Чудовище! – взвизгнула Лидия и, выбравшись из травы, бросилась на него, размахивая кулаками.

Приличия, достоинство, осторожность – все было забыто. Она жаждала крови – его крови! Как дикая кошка, преследующая свою добычу на дереве, она вспрыгнула ему на спину и, вцепившись в плечи, наносила удары налево и направо. Она проучит этого негодяя! Всецело поглощенная своей целью, она не сразу заметила, с какой легкостью он отбивает ее удары.

Смеясь над бессмысленностью ее попыток нанести ему сколько-нибудь существенный ущерб, Брюс оторвал ее от себя. Она тотчас попыталась сбежать, но он схватил ее.

Лидия отчаянно сопротивлялась. Короткие жесткие волоски курчавой поросли на его груди кололи ее притиснутое к нему лицо. Утопая в его объятиях, она вдруг обнаружила, что его тепло на холодном ветру ей даже приятно. Они снова опустились на колени, и она услышала низкие раскаты его смеха. Обнимая могучей рукой ее за талию, он начал бросать моллюсков в ее ведро.

– Не хотите мне помочь? – спросил он, сотрясаясь от смеха.

– Животное! – выкрикнула она запальчиво, но вырываться перестала.

– Мегера! Итак, помогать мне не собираетесь? Тогда я подвергну вас еще более жестокому наказанию. Вы их приготовите мне.

Лидия села на пятки, сверля его свирепым взглядом. Продолжая собирать злосчастных моллюсков, он подмигнул ей. Оставаясь с ним в тесном телесном контакте, она чувствовала каждое движение его грудных мышц, в то время как его лицо сохраняло выражение добродушия. Осознав, что ничего худого ее противник не замышляет, Лидия решила подыграть ему.

– Если я соглашусь, вы меня отпустите?

Он смахнул с ее носа песок.

– Конечно.

– Ладно. Согласна.

К ее облегчению, он встал и тут же отпустил ее. Взглянув на него, она удовлетворенно улыбнулась. Он выглядел настоящим растрепой. Мокрый и весь в песке.

– Странная вы женщина, миссис Мастерс. – Его голос прозвучал благодушно. – Я не понял, что вас так разъярило, но обязательно выясню это.

– Мне не нравится, когда мужчина мною командует.

– Понятное дело, но я имел в виду другое. Раньше. – Он подал ей ведро, одеяло и корзинку. – Вам лучше поторопиться домой. Моллюски не любят оставаться без воды.

Прикрыв от солнца глаза рукой, она ответила:

– Легкие страдания им не помешают.

Он невозмутимо улыбнулся.

– Неужели у вас нет и капли сострадания, дорогая леди? – пошутил он с густым шотландским рычанием. – Эти крохотные моллюски Лишены привычной среды обитания. Они без воды утонут.

– А вы в своей среде обитания, капитан? Почему бы вам не намочить голову в океане? – предложила она любезно.

– Помолчите, миссис Мастерс, пока я не надрал вам задницу.

– Молчу, капитан. Ничто не доставит мне большего удовольствия.

Добравшись до коляски, она побросала внутрь свои вещи и уселась на сиденье. Ни разу не оглянувшись, цокнула языком, понукая лошадь, и, резко рванув с места, умчалась прочь по грязной дороге.

Подъезжая к дому, Лидия мурлыкала себе под нос песенку. Ее душа ликовала. Она возвращалась, не понеся никаких потерь, да еще с ведром моллюсков. Из схватки с красавцем забиякой она вышла практически победительницей. Упоенная собственным успехом, она остановилась на заднем дворе своего дома, чтобы налить в ведро воды из колодца. Вскоре ее моллюски плавали в воде.

Поскольку выглядела ничуть не лучше своего перепачканного с ног до головы противника, Лидия вытащила на середину кухни ванну и поставила к огню. Пока тушила моллюсков, жарила соленую свинину и шинковала овощи для похлебки, согрела на плите воду, чтобы принять ванну.

В доме стояла тишина, если не считать боя часов каждые четверть часа. Помешав похлебку, она поставила в горячую кирпичную печь противень с кукурузным хлебом. Вскоре кухня наполнилась благоуханием, окутавшим ее сонной истомой.