Шрифт:
Возле обочины замер черный пневмобиль. Из полураскрытой дверцы выглядывал Лякург.
— С утра катаюсь по городу, — сообщил он. — Могу подвезти…
Ан-Мари, немного помедлив, села на заднее сидение.
— Вперед! — сказал Лякург и надавил на клавиши дистанции. Пневмобиль, качнувшись, заскользил по улице. — Какие новости?
— Пока на свободе, — ответила Ан-Мари.
Инспектор поморщился и перевел движение на автономный режим.
— Знаешь, я никогда ничего не имел против рыжих… — Лякург уловил легкую гримасу Ан-Мари. — Ну если тебя это коробит, против светловолосых. Я очень добрый человек, и вообще во мне масса положительных качеств.
Ан-Мари засмеялась.
— Серьезно, — обиделся Лякург. Он поднял рычаг звукового канала и спросил: — Бен, как там бандиты? еще держитесь?
— Держимся, инспектор, — бодро ответил заглушаемый выстрелами голос. — Но они наседают.
— Продолжайте, — успокоил Лякург. — К вечеру, может быть, и я подъеду. Посражаемся вместе.
— Скажите, — спросила Ан-Мари, — вы слышали о том, что произошло с тетушкой Кюнце?
— Понимаю, что тебя волнует, — вздохнул Лякург. — Семибашье — мой район. Я был там с самого начала.
Он помолчал, всматриваясь в мелькавшие вдоль дороги контуры зданий.
— В руке у тетушки Кюнце был зажат клок рыжей шерсти…
— Шерсти? — переспросила Ан-Мари.
— Шерсти. Помнишь, несколько лет назад были в моде лигоневые пояса с собачьей шерстью наружу. Какие-то чудаки утверждали, что симбиоз лигони с собачьей шерстью позволяет уменьшить силу гравитации. Пустая затея. Сейчас лигоневый пояс носит только Зудер из банды Глеттера. Это их работа.
— Но как же тогда…
— Я подал рапорт, в котором описал все. Что было дальше, меня не касается. Я не могу указывать органам информации, как и что им сообщать. Дальнейший ход расследования взяла на себя Служба Спокойствия.
Пневмобиль остановился перед домом Ан-Мари.
— Поднимемся к тебе? — Инспектор положил на ее тонкие пальцы свою широкую ладонь. — Продолжим беседу.
Ан-Мари осторожно высвободила руку.
— Вы собираетесь меня шантажировать?
— Да!.. Вы ловко надеваете на меня ярмо подлеца. Разумеется… воспользоваться обстоятельствами… принудить… заставить… Скажите, может быть, вам просто доставляет удовольствие унижать окружающих?
— А вы не думаете, что это один из способов самозащиты? — нашлась Ан-Мари.
Лякург беспомощно развел руками.
Только Ан-Мари прикоснулась к двери подъезда, как ее окликнули.
— Эй — прозвучал сзади тоненький голосок.
В нескольких шагах от нее стоял парнишка с огромной кепкой, надвинутой на самые глаза.
— Ты живешь на двенадцатом этаже? — поинтересовался он.
— Да, — Ан-Мари удивленно посмотрела на мальчишку. — Я — Ан-Мари.
— Обманываешь? — кепка медленно съехала на затылок.
— А зачем? — спросила Ан-Мари.
Парнишка привстал на цыпочки и с подозрением заглянул ей в глаза.
— А кто из полицейской машины выходил?
— Я, — созналась Ан-Мари, — один знакомый подвез.
— Наши в таких машинах не ездят, — нравоучительно произнес мальчик.
— Ты от Барбары? — догадалась Ан-Мари.
Какая-то тень сомнения все еще блуждала по румяному личику, и наконец юный посланец решился.
— Она ждет тебя во второй день недели. Место прежнее. 9 часов.
— Спасибо, — Ан-Мари улыбнулась. — Буду.
— Смотри, не опаздывай, — строго предупредил парнишка, и Ан-Мари не удержалась от веселого смешка.
Посланец нахмурился и, с достоинством наклонив голову, поспешил прочь.
«Обо мне помнят, — подумала Ан-Мари. — Меня ждут. Я нужна для борьбы — что еще требуется человеку?»
4. ПОТЕРИ И ОБРЕТЕНИЯ
Во вторник Ан-Мари никак не могла дождаться окончания рабочего дня. Она то и дело посматривала на квадратный циферблат контрольных часов, висящих над входом в отдел. Краузе недовольно хмурился, а Карина ехидно иронизировала;
— Ягодка начинает созревать. Куда торопиться одинокой девушке после службы?..
Ан-Мари молчала, в который раз укоряя себя за несдержанность. Уж очень хотелось поскорее увидеть Барбару.
Вечером заметно похолодало. Прохожие зябко кутались в однотонные плащи и куртки, не задерживаясь возле витрин магазинов и зазывающих вывесок ночных клубов.
Ан-Мари пришла к знакомому месту на 15 минут раньше назначенного времени. Следовало незаметно потратить эти лишние минуты. Ан-Мари спустилась по лестнице в маленький подвальчик, где за десятком столиков сидели, тихо переговариваясь, посетители. Она присела за самый ближний к выходу, рядом с мужчиной, безжизненно склонившим голову над пустой тарелкой. На освещенном пятачке в глубине подвальчика резвились жонглеры-акробаты. Невидимый пианист наигрывал печальную мелодию.