Короче говоря, их дом подожгли. Он и сейчас все еще полыхал. Что случилось с родителями, ребенок не знал. Мать успела выбросить ее в окно и велела бежать без оглядки. А сейчас и здесь, одна, она не знала, куда идти и что делать дальше.

Ирик уже перебрался на плечо девочки и неумело гладил ее лапкой по щеке. Малышка икнула от удивления и сграбастала ирика на руки.

–  Какой хорошенький,- улыбнулась она.

Ирик ошарашенно пискнул, но она тут же затормошила и прижала к себе, уткнувшись носом в пушистое ухо. Ирик затих, недоверчиво нюхая ее локон.

–  Ладно,- нахмурилась я, вставая,- показывай, где живешь.

Девочка не отреагировала. Я подняла ее на руки и двинулась в сторону, где серое ночное небо расцвечивали всполохи огня. Успею? Вряд ли.

Прыжок, и вот я уже вновь на крыше. Девочка ойкает и замирает в руках, ирик неумело ее успокаивает, кот приземляется на все четыре рядом.

Еще прыжок. И вот уже под ногами мелькает соседняя крыша.

Еще прыжок, и еще, и еще…

Я затормозила лишь на крыше строения, соседствующего с горящим домом. Вокруг суетились люди. В центре толпы я увидела два распростертых на земле и почти до смерти забитых камнями тела. Люди бесновались, чуя свою безнаказанность. Мужчина своим телом закрывал женщину. На него страшно было смотреть. Долго он не протянет. В голову пришла запоздалая мысль: «А зачем это мне?» Я фыркнула и передала девочку коту. Ирик тут же выбрался из ее рук и перелетел ко мне на плечо.

–  Уверена?
– тихонько спросил он.

Я только зло оскалилась. Сейчас посмотрим, кто тут самый сильный и самый правый.

Прыжок - и я вихрем врезалась в толпу, сметая всех на своем пути. Грозно встала у распростертых тел и зарычала так, что даже у самых безумных затряслись колени. Ирик метнул две молнии. Послышались крики, запахло паленым. Ничего страшного, это всего лишь ожоги.

–  Они мои,- прошипела я, разрезая воздух острым хвостом и выпуская все двадцать лезвий острейших когтей.

Народ отступил, но не ушел, угрюмо глядя на меня и явно соображая, как бы половчее прикончить. А табу на убийство никто не отменял…

–  Бей ее, ребята!
– крикнул кто-то, и в меня полетел первый булыжник.

Я поймала его в воздухе и метко послала назад. Послышался крик, и человек схватился за поврежденную руку. Лица остальных лишь сильнее озлобились. Неправильная тактика. На земле завозились раненые.

Плохо.

В меня направили еще шесть камней сразу. Три отбила, остальные вернула. Кто-то крикнул, что кого-то убили. Неправда, я лишь задела! Но люди поверили.

–  Ирик, уходи.

–  Нет,- запротестовал Зябус,- я с тобой.

–  Мне они ничего не сделают, тебя могут задеть.

Я лихорадочно пыталась хоть что-то придумать. Если ранят Зябуса, я озверею и меня не остановят никакие запреты. Но Зябус упорно цеплялся за меня коготками. Вот ведь дурачок.

–  А ну расступись!

Грозный окрик и содрогание почвы от приземления мощного крылатого тела мгновенно установили полную тишину перед пылающим домом. Рисе обнял меня, прикрыв крылом. Более медленно и спокойно сквозь толпу пробрался Илл, встал рядом и задумчиво осмотрелся по сторонам. Под глазом у него наливался синяк. Рисе, впрочем, тоже был слегка потрепан, хоть я это и не сразу разглядела. Я так поняла, что разговор душам состоялся.

–  Кыш отсюда, пока по стене не размазал,- рявкнул оборотень, вздымая второе крыло и понижая голос так, что даже по мне прошлись табуном мурашки.

Илл как бы невзначай зажег на ладони внушительных размеров пульсар и картинно от него прикурил. Хм, не знала, что он курит.

Народ угрюмо посмотрел на мощную фигуру Рис-са, пульсар в руке Илла и… начал потихоньку расходиться. Когда бьют тебя, а не ты, веселье обрывается и начинается жизнь, которая очень конкретно вправляет мозги.

–  Ты как?
– ткнулся Рисе носом в мои волосы.

–  Ужасно, просто ужасно!
– немедленно сообщил ирик, жалобно глядя на Рисса огромными глазами.- Еще бы чуть-чуть…

Я усмехнулась и сняла с плеча это неугомонное чудо.

–  Да ладно тебе,- остановила я сетования ирика и почесала ему пузо.- Было весело.

–  Я так испугался!

Я покосилась на Илла, который в это время осторожно лечил раны отцу и матери девочки.

–  В следующий раз надо меня слушаться сразу, и если я говорю улетать…

–  А они были такие страшные!
– переживал ирик,- глаза горят! На губах пена! У меня прямо нервы чуть не в узел завязались! Понимаешь?

Я со вздохом перевела взгляд на встревоженного Зябуса.

–  Яблоко поможет? Зябус задумался.

–  Нет, надо мороженого, пирога с яблоками, винограда, немножко вина и… и еще…

Я против воли улыбнулась. Зябус был неподражаем в своем стремлении меня разжалобить и выпросить лакомства.

–  Ладно, ладно, все будет.

Счастливый писк больного.

С крыши спрыгнул кот с девочкой, отчаянно вцепившейся в его шерсть. Она тут же слезла и с криками побежала к родителям. Я только покачала головой: не стоит так орать, тем более сейчас, вряд ли люди ушли далеко. Надо выбираться, и поскорее.