– Я никогда еще не выезжала из Бэннингфорда, – сказала любознательная Джоанна, несмотря на всю свою сердечную муку. – Мне кажется, я буду рада посмотреть на мир.

– Счастлив слышать это, – улыбнулся ей Криспин, и невозмутимое лицо его потеплело. – Вы узнаете, что ваш будущий муж – человек набожный. Я собираюсь, когда через несколько лет мы вернемся в Хафстон, построить там новую большую и красивую часовню. Может быть, вы захотите вышить для нее алтарный покров. Мне говорили, что вы искусная швея.

– Через несколько лет? – воскликнул Рэдалф, откровенно встревоженный этими грандиозными замыслами. – А как же ваша жена, сэр? Неужели вы рискнете своим наследником? Ведь у нее может быть выкидыш, если вы подвергнете ее всем опасностям путешествия по морю и тяжелым горным дорогам. Молодожены должны оставаться дома, пока жена не произведет на свет по крайней мере двух сыновей!

– Уверяю вас, лорд Рэдалф, что я буду относиться к леди Джоанне с величайшей заботой, – заверил Криспин. – Я тоже понимаю, как важно иметь здорового наследника.

– Я беру на себя ответственность за то, что о вашей дочери будут хорошо заботиться, – торжественно объявил отец Эмброуз, – поскольку буду путешествовать с молодой четой сначала до Лондона, а затем до самой Нормандии.

– Полагаю, что вы тоже едете в Компостелу? – раздраженно спросил Рэдалф.

– Нет, на Сицилию, – возразил отец Эмброуз. – Я иду по стопам Аделарда Батского, этого блаженной памяти замечательного ученого. Если Бог пошлет мне, как Аделарду, спокойное путешествие, я проведу в Палермо несколько лет в научных трудах.

– Боже мой, – восхитилась Роэз, бросая опасливый взгляд на мужа, – столько путешествий. Как это заманчиво, Джоанна, я хочу обо всем услышать, когда ты вернешься. Рэдалф, дорогой мой, правда ведь, рассказы Джоанны о ее путешествиях будут нам чудесным развлечением, когда мы все вместе соберемся у огня холодными зимними вечерами? Сэр Элан, вы также могли бы навестить нас. Я уверена, что милорд Рэдалф с удовольствием послушает о ваших битвах с шотландцами и… как это вы сказали, катбринцами.

– Камбрийцами, – учтиво поправил ее Элан. Его глаза встретились с глазами Джоанны: теперь они выражали тоску и прощание с несбывшейся мечтой.

– Я не одобряю частые отлучки из родных пределов. – Голос Рэдалфа звучал непримиримо. – За исключением ежегодной сорокадневной службы королю или военной необходимости, барон обязан оставаться дома и охранять свой замок. Я думал, Криспин, что это и твой образ жизни. Странно из-за одной прихоти срываться с места, чтобы отправиться на край света! Особенно когда граф Честерский и его друзья с каждым днем становятся все более могущественными. А что касается других уэльских лордов, кто знает – что случится в будущем году или следующем за ним.

– Именно это говорит мне мой сенешаль [1] в Нормандии относительно моих тамошних владений, – отозвался Криспин, сохраняя неизменное добродушие. – Его тревога, как, думаю, и ваша, следствие того, что король наш стар и болен.

Они продолжали горячо спорить, каждый настаивая на своем. Криспин вежливо, но твердо доказывал необходимость покинуть Хафстон, а Рэдалф с каждой минутой раздражался все больше, потому что никак не мог убедить своего молодого собеседника изменить планы.

Джоанна перестала их слушать. Криспин крепко держал ее под руку, так что она вынуждена была оставаться рядом с ним. Все было готово к полуденному пиру: стояли накрытые белоснежными скатертями верхние столы, [2] украшенные серебрянными чашами и блюдами. Они мягко сияли в мерцании множества свечей. На нижних столах ждали пирующих простые подносы и тарелки, искусно сделанные из ломтей вчерашнего хлеба с выскребленным мякишем. Слуги носили кувшины с вином и сидром и еще высокие серебряные ковши с водой и тазики, а также льняные полотенца, чтобы гости могли вымыть перед едой руки. Джоанна замечала все эти старинные мелочи обряда с невольным любопытством хорошо выученной хозяйки замка. Затем она увидела, как Роэз отдавала распоряжения одному из слуг и как несколько других мужчин-гостей присоединились к обществу ее отца и Криспина. Но главное в ее сознании словно отдалилось от происходящего в зале. В этих далеких от всего окружающего мыслях она пыталась постигнуть: что же случилось с ней этим утром? Если бы ей дали право выбора, Джоанна, ни секунды не задумываясь, взяла в мужья Элана Уортхэмского. Но у нее не было выбора, и она должна подчиниться решению отца. Всю жизнь она была воспитана в повиновении ему. Ослушаться отца представлялось ей святотатством. Джоанна часто видела, как жестоко наказывали тех, кто отваживался нарушить планы Рэдалфа. Нет, она беспрекословно выйдет замуж за Криспина.

По крайней мере, они будут путешествовать. Джоанна давно мечтала о заморских странах, а теперь увидит их воочию. Она переплывет по Узкому морю в Нормандию и проследует путем паломников в загадочную роскошную Испанию, где живут сарацины. Возможно, она даже увидит самих сарацинов, в их легких развевающихся одеждах, верхом на горячих скакунах, или насладится зрелищем сказочных городов Мавритании. Прелести дальних странствий так зачаровали ее, что она почти готова была поверить в то, что хочет выйти за Криспина, пока не заметила, как пристально наблюдает за ней Элан. И тогда сердце ее мучительно сжалось и заманчивые мечты о путешествиях, о новой жизни за воротами Бэннингфордского замка рассыпались в прах.