Всем своим друзьям они говорили, что секрет их отношений как раз в том, что они такие разные. Им никогда не станет скучно, потому что у каждого есть собственные интересы. Только теперь Джулия видит пропасть, которая всегда их разделяла, но которую трудно было разглядеть с самого начала.

Марк – домосед. Джулию же дома силком не удержишь. Он любит свою семью, близких друзей и Джулию. Ей по душе, когда ее окружают люди, незнакомцы, кто угодно – чем больше народу, тем веселее. Марку нравится хозяйничать по дому и возиться в саду, истинное счастье для него – супермаркет «Все для дома». Стихия Джулии – шумные бары, болтовня за парочкой коктейлей «Космополитен». Марка накрыл бы приступ паники, если бы у него кончилось средство от слизней. У Джулии приступы паники, если не работает мобильник.

Когда они познакомились, он снимал маленькую квартирку в Финсбери Парк; у нее был крошечный захламленный домик с террасой неподалеку от Килберн-Хай-Роуд. Ни один из них не мог вспомнить, как это случилось, но через пару месяцев после знакомства Марк переехал к Джулии.

И сначала Джулии это понравилось. Она жила одна с тех пор, как закончила университет, и внезапно появился кто-то, с кем можно было поговорить, кто-то, кто готов выслушать ее, если у нее выдался плохой или, наоборот – хороший день.

Марк сразу же взял на себя роль домохозяйки, шеф-повара, организатора. Гора нераспечатанных конвертов в прихожей исчезла за одну ночь. Марк разобрался с проблемами. Взрослыми проблемами, до которых у Джулии никогда не доходили руки. Починил протекающий душ в ванной – она уже смирилась было с этой раздражающей мелочью. Превратил заваленный щебнем дворик в террасу. Он преобразил ее маленький домик в Дом. Спустя год им обоим стало тесно, и он купил большой дом в конце улицы – тогда это был определенно район Госпел Оак.

И теперь они слоняются по этому огромному дому – слишком, слишком большому для Джулии. Ей нравился ее маленький домик с крошечными комнатушками. А в этом доме ей никогда не было уютно, она не ощущала его своим.

Марку же, напротив, сразу здесь понравилось. Поскольку Джулии казалось, что ей все равно, где жить, лишь бы Марк был счастлив, она согласилась, хотя теперь поняла, что ее всегда пугали огромные комнаты, высоченные потолки, французские окна во всю стену.

Они встречаются на кухне – это единственное место, которое на самом деле по душе Джулии. И только кухня изредка становится свидетелем их смеха. Разговоров. Общения.

Ведь иногда они чудесно проводят время. И Марк, и Джулия все еще цепляются друг за друга, надеясь, что в их силах вернуть то волшебство, которое мелькало между ними в самом начале.

Поэтому Марк и согласился завести ребенка. Джулия знала: он не в восторге от этой идеи, он еще не готов. Но ей почему-то казалось, что ребенок – их последний шанс. Разумеется, несправедливо использовать детей, пытаясь заклеить трещины в отношениях. Но Джулия убеждена, что изменится, если у них появится ребенок. Тогда она успокоится. Будет счастлива. Они станут семьей.

Девять месяцев назад казалось, что это будет легко. Через девять месяцев они поняли, что все не так просто, и неспособность сделать что-то естественное, что-то, что у других людей получается безо всяких усилий, кажется, все сильнее отдаляет их друг от друга.

Сначала они пытались это обсуждать. Нерешительно. Нервничая. Ни Марку, ни Джулии не хотелось признаваться, что проблема существует, хотя на данном этапе они и не верили, что она существует. Тогда они все еще занимались сексом спонтанно. Занимались любовью, не сверяясь с табличкой, не измеряя температуру, и не лежали, как Джулия сейчас, с перпендикулярно поднятыми к груди ногами, чтобы спермотозоиды как можно быстрее, безо всяких усилий, нашли дорогу к ее гостеприимной – будем надеяться, что гостеприимной, – яйцеклетке.

Раньше после занятий любовью они каждый раз лежали в кровати и гадали: удалось ли зачать малыша? Сэм утверждала, что она сразу поняла. Сэм сказала, что она поняла в тот самый момент, когда это произошло. Но другие, с кем она разговаривала, говорили, что это полный бред, что ничего не меняется, и они начали подозревать о беременности, только когда месячные стали задерживаться.

А Джулия расспросила кучу народа. Кучу, кучу, кучу, потому что зачатие ребенка превратилось в одержимость, удачное завершение этого дела – в миссию всей ее жизни. Пытаясь узнать, как достичь желаемого, она с радостью расспрашивала друзей своих друзей, коллег, с которыми редко пересекалась, и даже совершенно незнакомых людей.

Легче всего разговаривать с незнакомцами, задавая вопросы на самые интимные темы (к счастью, молодые мамы сами рады поделиться, ведь скрытность и интимность, очевидно, на каком-то этапе удаляются из их организма – где-то на родильном столе). Намного труднее находиться среди хорошо знакомых людей, у которых есть дети.

Глупая. Эгоистичная. Зацикленная на самой себе. Джулия испытывает все эти чувства, и вместе с тем знает, что не в силах совладать с ними. Не в силах побороть боль, которая охватывает ее при взгляде на драгоценных детишек.