Дорогие мои, и сейчас природа Ионии очень живописна. А в то благословенное время олимпийские боги написали розовыми кистями зари на гранитных холстах гор вечнозеленые кипарисы и лавры, цветущие дикие розы, которые обвивали мирт и олеандр. А чуть ниже зарослей орешника утопали в зеленой траве нарциссы и ирисы. Здесь, среди поющих птичьими голосами рощ, кустарников и ручьев, милетяне пасли свои стада белоснежных коз, серых овец и синих ветров. А внизу, в прогретой солнцем долине, коричневые крестьяне сеяли золотистую пшеницу, выращивали фиолетовый виноград и оливковые деревья. С вершины горы Пифагор увидел, как на картине Эгейского моря нескольких древнегреческих рыбаков забрасывали с лодок крупноячеистые сети в перевернутое небо. А внизу он увидел просоленный брызгами прибоя рыбацкий поселок, раскинувшийся у самой границы синего моря. Жизнь древних греков была нелегкой. Земля, на которой они сажали виноград и оливы, пасли коз и овец, не была плодородна. Как ни трудились земледельцы, но Ионии всегда не хватало своего хлеба. Хлеб приходилось покупать у других народов, у скифов и египтян, выменивать на продукты виноделия, на оливковое масло и изделия ремесленников. Поэтому здесь были развиты добыча всевозможной руды, тяжелая и легкая промышленность, торговля со многими заморскими странами, строительство судов и мореплавание. Неторопливо осматривая окрестности, путники вошли в город. Одноэтажные кирпичные дома бедняцкого пригорода сменили двухэтажные дома ремесленников, которые были построены из камня, дерева и глины. Узкие окна под самой крышей здания скрывали жизнь семьи простого ремесленника от непростых посторонних взглядов… Пройдя через площадь, Пифагор с Гермодасом попали на рынок — агору. Здесь на агоре всегда бурлило людское море. Продавцы криками и жестами зазывали к себе покупателей, расхваливая свой товар, а покупатели темпераментно и яростно торговались с хитрыми продавцами. Позади покупателей стояли молчаливые слуги, с раздутыми, как у хомяков, щеками. Кошельков в ту пору в Милете не было, и греческие монеты — оболы, драхмы, мины, — покупатели носили во ртах сопровождающих их слуг или рабов. Все монеты в Элладе были серебряными, поэтому никакого вреда для здоровья слуги деньги, хранимые за щеками, не приносили. Если, конечно, он их не глотал… На рынке были свои ряды ювелиров, обувщиков, продавцов тканей, овощей и других товаров. Но больше всего покупателей толпилось в рыбном ряду, — ведь рыба была основной пищей милетян, да и всех греков. Когда рыбу привозили на продажу, то в городе на центральной площади звонили в специальный колокол — и простолюдины бросали свои дела, спеша занять очередь за свежей рыбой. Благо, что цены на рыбу и основные продукты питания были крайне невысокими. Семья из шести человек могла прожить в день всего на два обола. Обол — это самая мелкая серебряная монета, весившая 0,73 грамма. Только предметы роскоши и рабы стоили на рынке дорого. Здесь же на агоре милетяне узнавали последние новости со всей Ионии, встречались с друзьями, делились мнениями и временем. В небольшом трактирчике на рынке, самосцы подкрепились вегетарианской пищей, и пошли далее.

За агорой Пифагор увидел красивое здание с мраморными колоннами и скульптурами богов и богинь по периметру колоннады. Это была школа для мальчиков. Школа была частная, но обучение детей в Милете стоило недорого. Все учились, так как полис частично оплачивал обучение детей из городской казны. Милету нужны были грамотные и всесторонне развитые граждане. Во всех древнегреческих школах обучались только мальчики, а девочек почему-то жалели. В семь лет упирающегося ребенка приводили радостные родители в частную школу и договаривались с директором об оплате. В начальных классах мальчика учили чтению, письму и арифметике. За партой первоклашки чертили буквы заостренной палочкой на дощечке, покрытой воском. Для своего алфавита жители Эллады заимствовали буквы финикийского письма, но добавили к знакам, обозначавшим только согласные звуки, еще и буквы для обозначения гласных звуков. А на классной доске загорелые мальчишки писали хорошие слова и предложения углем. В основе обучения младших школьников лежало чтение и заучивание наизусть поэм Гомера и других знаменитых авторов. Все мальчики обучались игре на струнных инструментах — лире и кифаре, а также пению и декламации стихов под их аккомпанемент. Во всей Элладе без музыкального сопровождения стихи никогда не читали. Поэтому все древнегреческие учащиеся обязательно должны были освоить игру на струнных инструментах. С двенадцати лет мальчишек приводили в гимнастический зал. Учитель физкультуры обучал их пяти видам упражнений. Это были бег, борьба, прыжки, метание диска и метание копья. В дополнение к этому в гимнастическом зале мальчишек обучали народным пляскам, наукам движения тела, кулачному бою и умению переносить боль, не избегая ударов и душевных ран… На занятиях по математике древнегреческие малыши изучали сложение, вычитание, умножение и деление. В старших классах их учили возводить числа в квадрат, в куб, производить алгебраические действия с дробями. При помощи алгебраических уравнений ученики решали многие геометрические задачи по вычислению площадей и объемов пересекающихся тел различной конфигурации. И еще: во всех древнегреческих школах не было каникул, поэтому, наверное, девочек и не брали в школу…

Пройдя мимо мраморной школы, Пифагор и Гермодас миновали здания суда и театрального училища, и затем поднялись к акрополю, окруженному неприступной стеной. Тут самосцы изъявили желание осмотреть храмовый комплекс акрополя, и за умеренную плату стражники пропустили туристов во внутренний двор.

Когда путники миновали входную колоннаду, то их встретила огромная бронзовая статуя бога Аполлона. В одной руке бог Солнца держал раскрытую книгу, а в другой, поднятой высоко к небу, — горящий факел. За удивительно красивой фигурой Аполлона стоял громадный храм, посвященный главному богу города Милета. Храм Аполлона — один из самых замечательных архитектурных ансамблей Ионии. Все его пропорции и формы столь совершенны и до такой степени тонко продуманы, что изменить их было невозможно — это нарушило бы прекрасную гармонию. Милетяне хотели, чтобы их здания были прекрасны со всех сторон. Поэтому они поставили храм Аполлона так, чтобы человек войдя на акрополь, увидел его с угла — сразу с двух сторон. Главный вход в храм находился не напротив входа в акрополь, а с противоположной стороны. Это было сделано для того, чтобы человек сначала обошел вокруг прекрасного здания, оценил его божественную красоту, и только после этого, вдохновленный гармонией, вошел в святилище бога Солнца. На первый взгляд здание храма казалось очень простым — это был мраморный четырехугольник, окруженный девятиметровыми колоннами. Древнегреческие зодчие считали, что колонны создают постепенный переход от пространства к замкнутому стенами объему храма. Такая форма, самая распространенная в греческой архитектуре, называется периптером. Колонны храма располагались друг от друга на разном расстоянии — пролеты между ними чуть-чуть увеличивались к центру. Но это было незаметно для глаза из-за эффекта «съедания» объема. По этой же причине угловые колонны храма были сделаны немного толще других. Величественное, тринадцатиметровое в высоту здание было построено целиком из мрамора. Оно было сложено из отдельных прямоугольных блоков, которые греки называли квадрами. Квадры между собой ничем не склеивались — греческие зодчие не признавали ни глины, ни извести, ни цемента. Каменщики скрепляли квадры, вырубая в мраморе пазы, соответствующие выступам в соседних плитах. Дорогие мои, древнегреческие строители так же «рубили» свои мраморные храмы, как в русских деревнях рубят избы хорошие плотники: без единого гвоздя. Прочность храмов Эллады достигалась безукоризненной подгонкой мраморных деталей. Только в особо ответственных местах квадры просверливались насквозь и соединяли железными прутьями. Таковы были девятиметровые колонны главного храма акрополя, состоящие из отдельных мраморных цилиндров, нанизанных на металлический прут. Строгость и простота архитектуры храма подчеркивалась богатством его скульптурного убранства. Лента барельефа над колоннадой рассказывала об истории милетян, о быте ионийцев и подвигах их героев. Здесь скульптура и архитектура как бы сливались в один художественный образ — простой, ясный и одновременно величественный…

Осмотрев все достопримечательности акрополя, Пифагор и Гермодас поспешили за своим провожатым в центр города. Любуясь радужными фонтанами, бронзовыми изваяниями богов и мраморными беседками, как бы парящими над кипарисовыми аллеями города, путники спустились по гранитной лестнице к ласковому морю. Затем вдоль каменной набережной порта они прошли к разыскиваемому особняку. Здесь путники рассчитались с провожатым мальчишкой серебряной монетой и позвонили в бронзовый колокольчик, висящий у двери двухэтажного здания. Дверь им открыл престарелый слуга и, выслушав Гермодаса, препроводил самосцев к Ферекиду…

Уже подобраны мистерии

Для обучения юнца,

И вновь на звезды через тернии

Ведет мальчишка мудреца…

Друзья мои, нужно ли говорить, что старый добрый Ферекид очень обрадовался гостям с острова Самос? Хозяин радостно обнял по очереди Гермодаса и Пифагора и усадил их за праздничный вегетарианский стол. Отужинав, учителя Пифагора стали шумно обсуждать дальнейшую программу обучения талантливого юноши. Ферекид предложил вначале всем троим отплыть на торговом корабле в Афины, а оттуда пешком идти в поселок Элевсин. И там в священном храме Деметры посвятить Пифагора в элевсинские мистерии. После этого можно было бы здесь, в храме Милета, ознакомить молодого человека с практикой орфических посвящений. И уже потом съездить в город Эфес и посвятить там юношу в знаменитые кабирские мистерии. Кроме этого Ферекид обещал провести с Пифагором ряд философских бесед о реинкарнации — перевоплощении души. Посовещавшись, старые друзья решили привести этот план в действие. И уже на следующее утро три добрых товарища взошли на палубу попутного торгового судна, собираясь с головой окунуться в элевсинские мистерии.

Друзья мои, Элевсин — это доступный для каждого грека поселок Аттики, посвященный богине урожая Деметре. Именно там возникли таинственные религиозные обряды, называемые мистериями. Древнейшими празднованиями такого рода были элевсинские мистерии, носившие характер государственного обряда. В старинных греческих мистериях обычай обязывал всех мистов, то есть посвященных, соблюдать определенный ритуал. Руководил мистами жрец-иерофант, посвящавший греков в таинства культа. Обычно обряд начинался с ритуального морского купания, так как мисты должны были смыть с себя все, что могло осквернять их тела, ум и веру. Затем начиналось освещаемое факелами торжественное шествие к Элизиуму. В мифе о Деметре была отражена извечная борьба жизни и смерти. Она рисовалась скорбящей матерью, утерявшей дочь Персефону, похищенную Гадесом. На земле без Персефоны наступает голод, гибнут люди, и Зевс приказывает вернуть дочь земле-матери Деметре. Гадес отпускает Персефону, однако перед этим дает своей супруге вкусить гранатовое зернышко, чтобы она не забывала царство смерти. Две трети года дочь проводит с Деметрой, и вся природа расцветает, плодоносит и ликует. Но одну треть года Персефона посвящает своему мужу Гадесу… Деметра почиталась эллинами вместе с дочерью Персефоной, и главным священным местом почитания был храм в Элевсине. Элевсинские мистерии проводились посвященными жрецами каждый год с первого по девятое сентября. Символически они представляли горе богини Деметры, ее странствования в поисках дочери, тайную связь между живым и мертвым миром, физическое и духовное очищение… Царственные греческие семьи имели наследственное право участия в элевсинских священнодействиях и повиновались обету молчания.

Пифагор прибыл сюда из Афин вместе с Гермодасом и Ферекидом ночью. У колодца, называемого Каллиохор, они смыли с себя дорожную пыль, а затем у статуи Вакха пели радостные гимны под звуки лир и кифар. Молодой бог Вакх, более известный как Дионис, почитался также и во время мистерий. Всю ночь люди пели, танцевали и посещали места, связанные с трудолюбивой богиней Деметрой — мастерицей возделывания ячменя. Посвящение Пифагора в мисты проводилось в большом закрытом помещении. Прежде чем войти в него, юноша должен был снова очиститься, омывая руки священной водой. Во время этих обрядов обычно каждому мисту надевали на голову венок, и он держал в руке пучок веток. Затем кандидат проходил перед троном богини Деметры и окунался в купель — бассейн с холодной водой. Выйдя из купели, мист не должен был вытираться, пока вода вся не впитывалась его кожей. Потом кандидат вкушал мед и молоко. Затем его одевали в белый хитон и называли символ, который он должен был помнить всю жизнь и даже после смерти. Заканчивался обряд осушением чаши с напитком, называемым кикерон. Кикерон делали из отвара жареных зерен ячменя, в который жрецы затем подмешивали немного легких растительных наркотиков. Затем участвовавшие в обряде погружались в транс и ходили друг за другом по кругу, как во сне, передавая друг другу срезанные колосья хлебных злаков. Все это время, пока они так ходили, перед посвященными в мистерии проводилось театрализованные представления мифа о Деметре и Персефоне.

Пройдя ритуал посвящения в элевсинские мистерии, Пифагор вернулся в Милет вместе со своими учителями. Затем Ферекид и Гермодас стали готовить своего ученика к орфическим мистериям.

Орфизм же, как религиозное учение, был известен в Милете уже в шестом веке до нашей эры. Его происхождение и название связано с мифом об Орфее. Под влиянием орфизма элевсинские мистерии подверглись характерной модификации. Орфические мистерии были как бы частными празднествами, ибо их официальным проведением не занималось ни одно греческое государство. Эти празднества часто устраивались под открытым небом, в частных домах, в поле и даже на перекрестках дорог. Орфики утверждали, что людской род возник в результате титаномахии, то есть войны Зевса с титанами. Люди родились из пепла, оставшегося от сожженных молниями Зевса тел титанов. А титаническое происхождение человека понуждает его к усиленной работе над собой. Только таким путем человек может сохранить в себе свою духовную, божественную основу. Цели этой можно достичь только воздержанием, умеренностью, аскетизмом и ритуальным очищением.