–  Понял, - небрежно сказал я, чтобы сбить спесь с начальника.

Не буду с ним церемониться. На всю колонию один орбитальный катер, а в экстренных случаях используют «попрыгунчики». Бред. Каменный век.

–  Хочешь пить?
– спросил я, чтобы как-то отвлечь девушку.

Арина кивнула. Бочка автомата с питьевой водой на столе синтезировала стакан. Девушка приняла подношение, избегая смотреть в глаза. У меня ёкнуло сердце - у Арины были удивительной красоты фиалковые глаза, распушенные, будто крылья бабочки, ресницы, взлетающие чёрные брови и чувственные губы. Топ с нескромным вырезом натягивала страстная грудь. Никакого лукавства, всё честно - будто на картинке, нарисованной от руки. После даже самой искусной пластики так не бывает.

–  Часто били?
– стараясь сдерживаться, ровно спросил я. Красавица покачала головой:

–  Меня первый раз взяли, - и загадочно добавила.
– Я некондиционная.

–  Ты была женой одного из тех, кого я убил?
– не понял я, присаживаясь рядом на корточки и отбирая нервно стиснутый стакан.

–  Я - жена? Мне никогда не быть женой. Я игрушка, – последнее слово девушка выговорила с отвращением.

–  Так, - протянул я, чувствуя, как зазвенело в ушах, и внятно, взяв девушку за подбородок, уточнил.
– Ты ведь пошутила?

Только наткнуться на работорговцев мне не хватало. Если это правда, то причина нападений становится понятной.

–  Глупый, - сказала Арина, и в её глазах засветилась отчаянная надежда.
– А ты правда… эмиссар?

–  Прекрати истерику, - я присел на стол и строго сказал.
– За представление себя эмиссаром приписывают многолетнюю коррекцию. Да, я эмиссар.

Я закатал рукав на правой руке до локтя и, дав сигнал лику, проявил эмблему: плазменную шпагу с пульсирующим раз в секунду белым клинком на фоне герба Империи - человека, летящего меж звёзд.

–  Значит, ты меня убьёшь?
– задрожав, пролепетала Арина и подняла кулачки к лицу.

–  Запомни, Арина, эмиссары убивают только чтобы сохранить свою жизнь или жизнь невинных людей.

–  Правда?

–  Хочешь, считаешь мой паспорт и метку?
– Я потянулся к области эмблемы на локте, отвечающей за активацию.

–  Не смогу, - смутилась бедняжка.
– Нет паспорта.

Я окаменел, но заставил себя расслабиться. Девушке от недавней бойни не сложно мозги вывихнуть.

–  Как нет паспорта?
– мягко нажал я.

–  Никогда не было, - виновато произнесла Арина. Паспорт в виде трёх микросхем-шариков вживляется в мозг при рождении. Это обязательное требование соблюдается даже в глухих колониях. Если один из чипов лишается контакта с живой плотью, то оставшиеся разрываются в ту же миллисекунду. Выковырять микросхемы одновременно практически невозможно. Это жестоко, но это единственный шанс серьёзно повредить работорговле, ведь путь человека с вживлённым чипом отследить просто.

–  Эмиссар! Группа прибудет через минуту. Вы один?
– в голове раздался чей-то молодой и напряжённый голос.

–  Нет, - ответил я.
– Со мной девушка, вероятно, жена одного из убитых. Ей требуется социальная защита.

–  Приняли.

Я поднялся и пристегнул рукоятку шпаги к поясу, одёрнул куртку.

–  Ты родилась на Тае?
– Я начал собирать данные.

–  Да. У всех моих сестёр тоже нет паспорта. Нам не положено. Даже у тех, кто кондиционные.

–  Сестёр? А большая у тебя семья?

–  Не семья, - помотала головой девушка.
– Просто сестры.

–  Поднимайся.
– Я протянул руку. Арина, поколебавшись, дала прохладную и нежную ладонь.

Я глянул на монитор и разблокировал дверь. В помещение вошли трое охранителей. Они были запакованы в прилегающие к телу, будто вторая кожа, тёмно-синие спецкостюмы с непрозрачными шлемами и плазменными турелями на плечах.

–  Я Кей, командир спецгруппы, - донёсся энергичный голос. Раструбы оружий наставились на меня, но радар промолчал - турели были неактивны. – Представьтесь.

Я бесстрастно активировал паспорт и метку эмиссара.

–  О'кей, - довольно проговорил командир и сделал забрало прозрачным. На меня смотрел парень лет тридцати с прямым носом и трёхдневной щетиной.

Два охранителя заглянули в зал виртклуба, кивнули друг другу и встали у меня за спиной. Они чувствовали себя спокойно, а. это значит, что преступные разборки на Тае не редкость. Забрала напарников тоже стали прозрачными. Один из бойцов оказался грузным азиатом, а другой - тощим как шест европейцем. Обоим я бы дал от сорока до восьмидесяти, только первый не смог перестроиться к моменту, когда калории перестали сгорать будто в топке.

–  . Что случилось с катером?
– Я постарался, чтобы вопрос звучал буднично.