– Волна.

– Высокая?

– Да так…, – я неопределенно пожал плечами.

– Повторяется Японец, – грустно улыбнулся Выкидыш. – По всему видно – скоро дембель.

– Че это? – удивился я. – Че это видно-то?

– Торопятся, – пояснил Выкидыш. – Японец повторяется. В чет-вертый раз одну и ту же подлянку устраивает. Овощи завозить в сто-ловую перестали, одни макароны… Сегодня пятница, а спаррингов не будет.

– А это ты с чего взял?

– Носорог на вертушке улетел. А он, как ты знаешь, такого зре-лища никогда не пропускает. Да к тому же Брюса и Пулю с собой за-хватил, так что, судить некому.

– Давно улетели?

– Минут двадцать.

Двадцать минут назад мы на третьем перекате с волной боро-лись, шума винтов не слышно было из-за рева воды.

– Так, может быть, еще вернутся? Редко, что ли, Носорог по сво-им владениям путешествует? – спросил я.

– Подраться хочешь? – усмехнулся Выкидыш. Я и, правда, хотел набить кому-нибудь морду, не Гуинплену, так кому другому. Но стыдно мне от того, что Выкидыш догадался про мою сегодняшнюю крово-жадность не было. – Нет, не вернуться, – Выкидыш скорчил гримасу, выпятив нижнюю губу, и покачал головой: – На часы посмотри.

Пять часов вечера. Но даже не в этом дело.

Выкидыш заговорщически огляделся по сторонам и приблизив-шись ко мне почти вплотную, словно он пидор и хочет меня поцело-вать, тихо сказал:

– Я краем уха слышал…, – Выкидыш еще раз огляделся. – Вроде бы нас расформировывать собираются.

– ? – Я удивленно на него вытаращился.

– Носорог с кем-то по телефону разговаривал, когда я мимо его бунгало проходил. Он тихо разговаривал, но у меня слух хороший, я на подлодке Маркони был, три года океан слушал. Носорог про бабки говорил, я сначала подумал он про задержку нашего жалования. Нам уже неделю, как обещанные два кочана американской капусты выдать должны были. Минус аванс. Заинтересовался, естественно. Слушаю. А Носорог, он не о задержке, он о другом. Мол, кучу бабок на этих от-морозков угрохали (отморозки – это мы, я так понял), легенды для ка-ждого сделали, кормили-поили их два месяца. А теперь что – не нужно стало?

Всю программу сворачивать?

– Ну!

– А все. Потом Носорог слушал того, кто на другом конце провода был. Потом трубку повесил. Я по-тихому слинял… Ха-ха-ха! Ну, ты даешь, Хохол, – вдруг засмеялся Выкидыш. – Сколько же ты этих анекдотов знаешь?

Я не сразу врубился. Смотрю на Выкидыша, а он мне подмиги-вает.

Понял: что-то Выкидыш уловил, какой-то звук. Слухач! Я тоже хохотнул, поддержал Викинга.

– Много! – соврал я. – А вот еще один, – и принялся рассказывать бородатый анекдот про мужа, вернувшегося из командировки.

Вообще-то не мастер я по анекдотам. Не запоминаю их. А если какой помню, то рассказываю не смешно. Вот Хоббит – мастер. Рас-сказывает

– уписаться можно.

Тут и я услышал: кусты зашуршали, и из них кто-то на поляну вышел.

Японец. Кого еще угораздит шариться в колючих кустах!? Про-шел мимо нас, подозрительно глянул. Мы козырнули, он кивнул. Инте-ресно: слышал что-нибудь, о чем Выкидыш мне рассказывал? Если слышал – пепец! И Выкидышу и мне.

– Ну, что? Увидимся на спарринге, – сказал Выкидыш мне (и Японцу вдогонку), дослушав скучный анекдот до конца, и хлопнул ме-ня по плечу.

Японец зашел в кантину. Перед тем, как закрыть за собой дверь, бросил на нас с крыльца еще один, долгий взгляд.

– Сука! – зло сказал Выкидыш, когда дверь в кантину (магазинчик на территории лагеря) закрылась за Японцем.

– Сука! – подтвердил я. – Если он что-нибудь…

– Вряд ли! Я говорил тихо, а ты вообще молчал. На таком рас-стоянии и я со своим совершенным слуховым аппаратом ничего бы не разобрал. Но он понял, что мы с тобой не анекдоты травили…

Мизинец Хоббит все-таки сломал. Он сидел на узкой койке и тупо смотрел, как Рэбэ перетягивает его стопу бинтом. Лось лежал пластом и смотрел в потолок. Наверное, он сейчас проклинал свою жизнь и мечтал о смерти. О смерти Японца. Гуинплен читал свою толстую книженцию. Он всегда ее читает. Понемногу, но регулярно. Я в нее ни-когда не заглядывал, не интересовался. Может, это библия?

Посмот-рев на меня поверх книги, Гуинплен осклабился и снова ехидно под-мигнул желтым глазом. На этот раз дать ему в морду у меня желания не возникло. Я молча проследовал в душевую, стянул с себя гидро-костюм и залез под душ. Горячую воду израсходовали на себя мои

'пятерочники', мне нужно было немного подождать, но ждать пока вода согреется, я не стал. Несмотря на то, что обед мы сегодня про-пустили, есть совершенно не хотелось. Хотелось выпить.

Деньги у меня были, остались с полученного аванса, и спиртное в кантине имелось, но торговали им только по субботам. Выбор спирт-ного был неплохим: несколько сортов пива, водка трех-четырех сортов, несколько коньяков, вино всякое. Из импортного – виски, джинн, тот же коньяк, ликеры. На любой вкус, но в меру – по одному пузырю пойла в руки. Крепкие напитки по двести пятьдесят граммов, вино – по половине литра. В воскресенье вечером – шмон. Дежурный по лагерю, из инструкторов, изымал все остатки и публично выливал в раковину. Впрочем, остатков обычно не было.

Так что, спрашивать, не завалялась ли у кого чекушка, я не стал.

Прошел из душа к своей койке, улегся, закинув руки за голову, и стал думать.

Если Выкидыш прав, размышлял я, и ничего не напутал, то дем-бель, как говорится, не за горами. И вот! Новый, блин, поворот! И что он нам несет? И куда он нас ведет? Что дальше-то? Что дальше де-лать?

Контракту хана? Снова становиться безработным? А заплатят ли нам неустойку по контракту, как там прописано? Е-е-е!

Я резко подскочил на койке. Все посмотрели на меня, как на при-падочного. Я взял с тумбочки сигареты, зажигалку, и вышел из ка-зармы, закуривая на ходу.