Лёжа на грязном полу, ощущая быстрое разложение своего, уже ненужного тела, полыхая нездешним огнём, старик улыбался. Концентрированное зло, что убило его, найдёт в нём и свой конец. Мёртвый младенец навеки упокоится в Павлове, Павлов же — растворится в младенце и, оба они станут частью грязного пола, щербатых стен, заплёванного подъезда и слова «Лёва», что существовало в мире задолго до появления благодати.
