Маркус аккуратно свернул пергамент. С сожалением подумал, что вряд ли удастся осуществить заветную мечту. Материалы приходилось доставать на черном рынке, это обходилось слишком дорого. Постоянная угроза со стороны индейцев тормозила строительство. Уже дважды они сжигали постройку до основания. Самюэль не желал признать поражение, устало вздыхал, посылал в адрес налетчиков отборные проклятия и начинал все сначала.

Маркус сжал кулаки.

– Проклятие! – выругался он, но тут услышал скрип приближавшейся к дому повозки и подскочил к окну.

Карвер бежал к двери со всей поспешностью, на которую были способны его больные ноги.

– Это он! Я слышу, это он! Он здесь!

Маркус одним прыжком опередил негра, широкой спиной загородив проем двери. Тучному коренастому старику пришлось подняться на цыпочки, чтобы разглядеть приехавших.

Из крытой черной повозки медленно вылезли Самюэль Чанселор и Майлз Лэмптон, старые доски при этом отчаянно скрипели – оба были внушительного телосложения. Увидев взволнованное лицо сына, Самюэль поспешил объяснить причину столь долгого отсутствия и сообщил об экстренном собрании ассоциации долины Чанселор.

Объяснения старого джентльмена не произвели на сына должного впечатления.

– Но почему вы с Майлзом так внезапно уехали? И даже не предупредили – я ведь был недалеко и мог поехать с вами.

– Полно, сынок, к чему суетиться понапрасну? Еще будет возможность. А теперь лучше послушай, что мы с Майлзом хотим рассказать.

Маркус уселся поудобнее в маленьком кресле, обычном для провинциального интерьера – его собственные габариты никак не подходили к изящной мебели гостиной, – и пытливым взглядом изучал лицо Майлза, на котором эмоции обычно читались легче, чем на лице отца. Однако, не найдя ответа, обернулся к Самюэлю.

– Мы были на собрании фермеров и торговцев, – начал отец. – Там присутствовали кое-кто из мошенников, с которыми приходится иметь дело. Эти обдиралы снова повысили цены, зная, что нам некуда деваться, – Самюэль имел в виду торговцев черного рынка, которые были оплотом долины Чанселор. – Естественно, нам пришлось снова принять их условия.

Майлз, старый закадычный друг Самюэля, вмешался в разговор:

– Да, Марк, они предложили нам за табак только половину стоимости, а за свою контрабанду потребовали в пять раз дороже.

– Маркусу трудно понять, что там происходило, Майлз, – нетерпеливо перебил Самюэль. – Переходи к сути, не видишь разве, что он от любопытства готов вылезти из собственной шкуры?

– Ладно, Маркус. Дело в том, что ассоциация решила послать тебя в Англию, чтобы подать жалобу прямо королю.

– Не поеду, – громовым голосом проревел Маркус. – Я нужен здесь, вам без меня не обойтись. И разве мне удастся то, что оказалось не под силу нашим «государственным умам»? – закончил он с сарказмом.

– У тебя есть полное право рассуждать подобным образом, – постарался успокоить его Самюэль. – Мы все считаем, что наша палата лордов с помощью нашего колониального правительства продала нас с потрохами. Именно поэтому долина Чанселор должна послать своего человека, который сможет отстоять наши интересы. Кого-нибудь образованного, языкастого и умеющего говорить авторитетно. Ты получил образование в Англии, поэтому выбор пал на тебя.

Маркус знал: отец никогда не согласился бы с таким решением, если бы не считал его кандидатуру лучшей из возможных вариантов, и еще раз поразился полному отсутствию эгоизма у отца. Для него отъезд сына представлял ряд Неудобств, как и для самого Маркуса. В последнее время здоровье старика пошатнулось, Маркус чувствовал, что отец долго не протянет. Ужасно не хотелось оставлять его одного с Карвером, ведь их должен был разделять океан и долгие месяцы пути.

– Это почетное задание можно поручить кому-нибудь другому. Не сошелся же на мне свет клином, – настаивал Маркус.

– Все уже решено, – властно сказал Самюэль. Отец и сын были удивительно похожи, оба не любили возражений.

При этих словах проявился шрам на щеке Маркуса – линия, изгибающаяся в виде буквы S. От отца не укрылся гнев сына. Шрам появился со времени поездки в Париж, где молодой человек завязал роман с хорошенькой женой офицера. Драгун вызвал молодого повесу на дуэль, в качестве оружия выбрали рапиры. В результате на щеке Маркуса осталась отметина.

Самюэлю никогда не удавалось вызвать сына на откровенный разговор о том событии, но от свидетеля поединка он знал, что Маркус предпочел безобразный шрам убийству армейского офицера, который был готов драться до конца, как повелевало чувство собственного достоинства.

В глубине души Самюэль считал, что шрам не обезобразил лицо сына, напротив, придавал особый шарм и делал похожим на человека, с которым шутки плохи.

– Поедешь в Бостон, – продолжил Самюэль, – там увидишься с Джейсоном Элиасом. У него собственный корабль, и ему можно доверять. Элиас гарантирует тебе безопасное плавание через океан, и, что еще важнее, любую помощь, какая будет в его силах.