Дженнифер сознавала. Что случилось с ее сознанием? Куда оно делось? Я не мог смириться с мыслью, что оно просто перестало быть, что все, что было Дженнифер, потеряно навсегда.

— Что дальше? — спросил я.

Брайен засунул нос в пакет с курицей, скривился и взял себе булочку, посыпанную сахаром.

— Неврология, — сказал он. — Мозг рассекается на части в неврологическом классе. Они делают тонкие срезы, подкрашивают и изучают структуру.

Он взглянул на три части головы Дженнифер.

— Я должен еще кое-что сделать с ее лицом, но это потом.

Он засунул булочку в рот, вынул шнур из розетки и снял диск-насадку.

— А тебе не полагается напарник?

Он кивнул, намотал шнур па электропилу и отдал ее мне.

— Полагается. Один труп всегда предоставляют для двоих. Меня здесь не было в тот день, когда подбирались пары, и мне досталась Стефани. Это в ящик.

Я выдвинул ящик стола и засунул туда пилу.

— А где же она?

— Дрыхнет преспокойно. Она решила эту часть пропустить.

Я увидел в ящике номер «Международного журнала социальной психиатрии» и вытащил его.

— У-гу. — Он кивнул на журнал. — Она собирается остановиться на психиатрии. Ты, наверное, думаешь, что ей не следовало бы пропускать это. По Стефани не будет лечить людей с психическими нарушениями, она просто будет прописывать им медикаменты. К тому же, у нее… проблемы с человеческим телом.

Я расхохотался. Мой смех покатился зловещим эхом.

— Какая печаль, — сказал я. — Значит, вы влюблены. Как давно это у вас?

— Три месяца. Она намерена сменить специальность, окончательно перейти к моногамным отношениям, и мы станем счастливыми навеки.

Он ткнул скальпелем в журнал, который я держал в руках.

— Она считает, что кто-то должен поехать на Амазонку и найти племя, в котором можно получить «лиану мертвеца».

— Что?

— Аяхуаску называют «великим лекарством», «вином видящих», a также «веревкой мертвеца»; литературные сведения о ней скудны и противоречивы. Наиболее значительная работа по ее применению была выполнена антропологом Марлин Добкин де Риос; ее публикацию я в тот вечер взял к себе домой. Исследования д-ра Добкин де Риос проводились в городе Иквитос возле самых джунглей и касались использования аяхуаски в народной медицине, а также в религиозных и магических ритуалах. Визионерский напиток йаге из коры аяхуаски поставлял лекарь из джунглей, шаман (аяхуаскеро), которому секреты приготовления и соответствующие ритуалы были переданы через многие поколения.

Впервые в западной литературе аяхуаска упоминается у английского ботаника Ричарда Снруса в 1851 году. Снрус определил растение как Banisteriopsis caapi, вьющаяся лоза, или лиана, которая использует для себя в качестве опоры деревья джунглей.

Позже, в самом начале двадцатого столетия, небольшая группа путешественников и торговцев, забравшаяся в верховья Амазонки, упоминала о йаге, напитке, приготовляемом из коры этой лианы и листьев некоторых тропических растений.

Я читал сообщения об особенностях и о повторяемости архетипных образов и видений у двоих, троих и больше людей под воздействием йаге, о телепатических явлениях, об использовании лианы в психиатрических целях — своего рода лесной психотерапии под руководством аяхуаскеро. Растение именовалось «лианой», или «веревкой мертвеца», поскольку оно «ведет к вратам смерти, а потом назад». Богатство мифологии, изображения галлюциногенной лианы на керамических изделиях, в наскальных и пещерных рисунках, — все говорит о том, что использование этого растения для ритуалов и видения восходит к праистории Южной Америки.

Он широко улыбнулся:

— Требуется психиатр, владеющий испанским языком. Конечно, ты всего лишь психолог…

Это то самое приключение, по которому я давно тоскую. Я поеду в Перу, и не просто для того, чтобы определить психоактивные свойства таинственной лианы из джунглей, но чтобы изучать психологические традиции и измененные состояния сознания среди целителей и целительниц, шаманов Амазонки. Перу — единственная страна в Америке, где индейцы численно превосходят белых.

Две недели после нашего с Брайеном ужина посвящены были поискам библиографии по лиане и пересмотру всего, что я знал о шаманизме. Одним из наиболее полных источников по этому вопросу оказался «Шаманизм и древняя техника экстаза» Мирча Элиаде.

Элнаде описывает шаманизм как религиозный феномен, встречающийся в Азии, Океании, обеих Америках, а также среди древних индо-европейских народов. Повсюду в этих обширных регионах магическая и религиозная жизнь общества сосредоточивается на шамане, который является одновременно «магом и врачевателем, чудотворцем, священником, мистиком и поэтом». По определению Элиаде, «шаманизм — это техника вхождения в экстаз».

Я засел за антропологические и этнологические журналы и книги. В конце второй недели я знал немногим больше того, с чего начинал. Шаманизм — это традиция, которую в том или ином виде можно обнаружить в любом примитивном обществе, в любом забытом уголке земли. Вообще шаман считается «человеком знания», а также «человеком (мужчиной или женщиной) видения», посредником между естественными и сверхъестественными силами природы. Поскольку среди них есть и те, которые шаман полагает ответственными за здоровье и болезни, то он же оказывается и знахарем-целителем. Даже если он несведущ в современной медицине, считается, что он способен интуитивно диагностировать болезнь и посредством ритуала оказать положительное влияние на здоровье пациента.

Легенда утверждает, что шаман (будь то мужчина или женщина) приобретает экстраординарные способности путем напряженной учебы, постоянных ритуальных упражнений и периодических путешествий в иные состояния сознания.

Образ этой примитивной личности, путешественника но материкам сознания, воспламенял мое воображение. Возможно ли стать свидетелем бессознательной работы человеческого мозга? Должны ли мы полагаться на несвязно пересказанные образы и видения в состоянии сна как на единственную информацию о бессознательном? Или существуют другие способы сознательного доступа к бессознательному?