Шрифт:
Фричи опять потянул Шторма за рукав:
– Не создавай людям неприятностей, Джек! – он нюхнул мясной аромат, висящий в воздухе, и печально добавил: – Я совсем не думал, что ты станешь кому-то делать неприятности…
– Не понимаю, о каких неприятностях ты говоришь! Я просто хотел узнать, о чем он думает!
То, что выяснил Шторм, было неутешительным: беглые контрактники вряд ли могли рассчитывать на поддержку и сочувствие жителей города. Джек показал Фричи на толпу угрюмых стариков, столпившихся на обочине тротуара:
– Посмотри-ка на этих людей – ни один из них не улыбается!
Фричи вздохнул:
– Да, на Лазертауне люди не смеются, – вдруг здоровяк резко остановился и посмотрел в глаза Шторму: – Послушай… Я не хочу, чтобы ты беспокоил Джейлу!
Джек удивленно переспросил:
– Кого?
– Джейлу. Это моя дочь. – Фричи смотрел на Шторма строго и требовательно. Джек развел руками:
– Господи, да я обещаю тебе, что не причиню твоей дочери никаких неприятностей!
– Хорошо. – Фричи растерянно потоптался на месте. – Видишь ли, она наркоманка. Бывают такие дни, когда Джейла не узнает меня… и все же… мне совсем не нравится, когда она плачет…
Джек не знал, что ответить. Он молча пробирался сквозь серую толпу.
– Так это ее ты выкупаешь? – наконец-то спросил Шторм.
Фричи кивнул:
– Я завербовался на пять лет. Это большой срок. Но это должно освободить нас обоих…
Освободит… Но только в том случае, если они оба сумеют выжить… Пять лет на Лазертауне, в общем-то, равняются пожизненному заключению. Теперь Шторму стало понятно, почему Фричи занимается стукачеством для компании… И все же Джек не думал, что этот здоровущий чемпион может навредить кому-нибудь из них, выкладывая свои наблюдения губернаторше. Собственно, Боггс сказал Шторму то же самое. Джек вздохнул. Фричи опять говорил – беспокойно, длинно, сбивчиво – обо всем и, в частности, ни о чем. Сейчас они шли по другому, гораздо более оживленному району. Шторм оглянулся: по противоположной стороне улицы величественно вышагивали два уокера. Их светло-голубые одежды здорово контрастировали с грязносерыми домами района для сомнительных развлечений. Они шли по своим делам и ни малейшего внимания не обращали на бурлящую вокруг жизнь. Фричи как-то тяжело вздохнул:
– Видишь, миссионеры…
Джеку вспомнился разговор, который он подслушал в офисе губернатора. Интересно, что же такое могло находиться в районе раскопок? Столь важное, что сотни людей забрасывают свой дом и свои дела и прилетают на эту совершенно не пригодную для житья планетку, под тракианские пушки и давящее небо над головой?
Фричи остановился:
– Ну вот. Мы пришли. Можно подняться здесь, а можно и здесь, по вот той лестнице.
Они шли через зрительный зал. Фричи нерешительно покосился на Шторма.
– Нет, нет, – ответил тот. – Мы просто идем в гости к твоей дочери.
Фричи улыбнулся:
– А знаешь, я рад, что взял тебя с собою, Джек! – он толкнул дверь в темный коридор.
Комнатка Джейлы была совсем маленькой – чуть побольше ящика. Увидев Фричи, девушка разулыбалась так же наивно и бесхитростно, как это делал обычно ее отец. Джек сел рядом с дверью и внимательно посмотрел на Джейлу. Она была очень красивой девушкой. Бледная матовая кожа, темные глаза, темные каштановые волосы почти до пола, прямые и мягкие, отливающие какой-то фиолетовой волной.
– Расскажи мне, папа, как они с тобой обращаются? – спросила она у Фричи.
Тот присел на угол кровати и поцеловал девушку в лоб:
– Неплохо, дочка, совсем неплохо!
– Хорошо… – она оценивающе посмотрела на Шторма и тут же отвернулась. – Ты узнай, достаточно ли калорий вы получаете вместе со своими завтраками!
– Узнаю! – кивнул Фричи и посмотрел через открытую дверь в зал, но тут же отвел глаза и покраснел. Джек не оборачивался. И по лицу Фричи он мог догадаться, что творится на сцене.
Джейла вскочила и захлопнула дверь.
– Ты совсем не обязана этого делать! – Фричи с мольбой посмотрел на дочь.
– Я знаю, но… – она помолчала и отвернулась. Фричи умоляюще глянул на Джека:
– Нет, нет… Она совсем, совсем не обязана этого делать…
Шторму стало неловко.
– Хорошо, – сказал он. – Если так, я оставлю ей кое-какие деньги.
Джейла глянула на него с какой-то робкой, детской благодарностью. Джек подошел к окну и стал смотреть на улицу, стараясь не слушать, о чем Фричи говорит с дочерью. Они долго разговаривали о чем-то, а потом замолчали.
– Хорошо, дочка, на этот раз – все, – грустно сказал Фричи и встал.
– Папа…Джейла откинула с хорошенького личика длинные пряди волос. – Как бы я хотела увидеть тебя снова… Приходи ко мне почаще!
Фричи посмотрел на пол:
– Я был здесь на прошлой неделе, – наконец-то сказал он. – Ты ведь не помнишь?
Она покраснела и посмотрела куда-то в сторону. Фричи осторожно прикоснулся к ее голове и повелительно сказал:
– Только не вздумай плакать!
Джейла вытерла глаза и шмыгнула носом: