Мн кажется, Милордъ, отвчала она покраснвши, что вы могли бы себя уволитъ отъ сего разсужденія. Я совершенно не понимаю какая необходимость понудила одного изъ моихъ братьевъ напоминать то, что другой по милости своей предалъ забвенію. Словомъ, Милордъ, я не весьма благодарю васъ за ваше замчаніе.

Таковый отвтъ чувствительно тронулъ Милади Л… Она просила Шарлотту не хулитъ ея супруга. Вы лишитесь моего сожалнія, сказала она ей. Не для одной ли причины вс четверо мы соединились? и не должны ли наши сердца изъясняться свободно?

Прекрасно? вскричала другая. И такъ мн должно теперь противу обоихъ васъ вооружаться. О естьли бы было угодно Всевышнему создателю, чтобъ я была за мужемъ, то равномрно имла бы кого ниесть и съ моей стороны! Но скажите, Генріетта, не ужели я еще провинилась!

Я думаю, любезная Миссъ Грандиссонъ, отвчала я ей, что сказанное вами Милорду было не иное что какъ шутка, и въ семъ предположеніи ваша вина состоитъ только въ томъ, что произнесли оную съ важнымъ видомъ.

Очень хорошо: очень хорошо, съ поспшностію повторила она. По крайней мр подайте мн ваше вспомоществованіе дабы выдти изъ сего новаго замшательства. Я весьма сего дня нещастлива. Мн весьма прискорбно, что моя шутка не иметъ въ себ ничего смшнова. Но не впала ли Милади въ такую же погршность? Не поправляла ли она меня съ весьма важнымъ видомъ?

Я съ охотою принимаю на себя хулу, отвчала ей Милади Л… но, любезная сестрица, вы не должны лишаться своими запальчивостями нжныхъ и искреннихъ совтовъ отъ самаго изящнйшаго сердца. (Милордъ, на коего она съ пріятностію взирала, наклонилъ къ ней свою голову съ равною любовію. Благонолучная чета!)

А какъ я еще надюсь жить на свтъ, возразила Миссъ Грандиссонъ, то и ласкалась, что въ то время когда рука Сира Карла отяготетъ на мн; то вы будете имть вс сожалніе о моемъ состояніи. Сказанное же имъ при выход ясно показываетъ, что онъ также то думалъ; но ваши глаза вывели меня изъ обмана къ моему ужасу.

Милордъ Л… Я васъ увряю, что искренно о васъ соболзную; но для чегожъ бы я соболзновалъ о сестр моей, естьлибъ не почиталъ ее виновною?

Миссъ Гранд. Ваша покорная услужница, Милордъ. Ваши разсужденія весьма проницательны.

Милади Л… Но не справедливы ли он, Шарлотта?

Миссъ Гранд. Безъ сумннія, Милади; и я вижу, что вы имете такую же къ тому причину. И такъ покорно васъ прошу обихъ не лишить меня своего сожалнія. Вы также обо мн сожалете, Генріетта, и по той же самой причин.

Миссъ Бир. (Дабы обратитъ сей отвтъ въ шутку.) Я весьма люблю сей голосъ, дражайшая Шарлотта; онъ чрезвычайно вамъ приличенъ. А сіе то и называется любезною шуткою.

По томъ Милади Л… сказала, усмхаясь, вотъ самое лучшее доказательство раскаянія Шарлотты; хотя она казалась довольно веселою, а разсужденіе ея не весьма за благо было принято. Шарлотта тотчасъ вышла, мы услышали звукъ ея клависина, и вставши пошли вс къ ней. Емилія пришла въ тожъ самое время. Миссъ Грандиссонъ подошедши къ ней спросила ее, поданы ли ли ей вс ея погршности въ наставленіе? По истинн, сударыня, отвчала любезная сія двушка, опекунъ мой сказалъ мн единое токмо слово до васъ касающееся, и вотъ оно.,,Я люблю мою сестрицу; она одарена плнительными качествами. Ктожъ не иметъ какихъ ниесть погршностей? Вы видли, Емилія, что желая ее нсколько пожурить, я говорилъ съ нею и самъ весьма жестоко.,,

Да благословитъ небо на всегда любезнаго моего братца! вскричала Миссъ Грандиссонъ въ нкоемъ восторг. Теперь добродушіе его длаетъ меня ненавистною самой себ.

Она просила Емилію поиграть на клависинахъ, на голосъ коихъ тотчасъ пришелъ къ намъ Сиръ Карлъ. Онъ вошелъ съ такимъ веселымъ видомъ, какъ будто бы ничего не бывало. Миссъ Шарлотта хотла было опять завесть разговоръ; но онъ ей сказалъ съ великою нжностію; забудемъ взаимныя наши погршности, любезная Шарлотта: а при семъ когда насъ увдомили что столъ былъ накрытъ, то онъ подавши ей руку, довелъ ее даже до ея стула.

Какое превосходное свойство? Я почитаю оное даже несноснымъ. Не ужели сей удивительной человкъ ничего не во время не длаетъ? и ничего такого, кое бы противно было добродушію, справедливости или благопристойности? Естьлибъ я видла по крайней мр, что онъ длаетъ хотя нкое усиліе къ принужденію себя, дабы утушить свои движенія, то по временамъ также бы предполагала въ немъ и слабости. Естьли онъ человкъ, и созданъ подобно намъ съ своими погршностями; то не можетъ ли принять на себя властительнаго вида и повелительныхъ поступокъ въ такомъ мст, гд почитаютъ его даже до опасенія, и гд повиновались бы единому его взгляду? Не можетъ ли поступить онъ съ нкоею досадою съ своими служителями, дабы тмъ дать знать, что онъ недоволенъ ихъ госпожами? Нтъ, ему свойственно быть добродушнымъ и справедливымъ. Вс его помышленія, вс его чувствованія стремятся къ содланію добра, и ему никогда на мысль не приходило, кого обидть или оскорбить.