— Какие-то проблемы?

Болезненная гримаса почти мгновенно сменилась вымученной улыбкой.

— Нет, никаких проблем. Маленький кекс… не хочешь съесть маленький кекс?

Джефф покачал головой. Его друзья из римской общины твердили, что Фульвия превосходно готовит чечевицу с каштанами, но на его несчастье беженцы стремились угодить ему кулинарными изысками современного мира. Пластиковая упаковка и микроволновка — вот на что он мог рассчитывать в этом доме. Что же, наверное, это наказание за необходимость быть плакатным мальчиком, приветствующим беженцев при появлении из расщелины.

— Нет, спасибо.

Он мужественно глотнул кофе.

— Как Аттиус?

Фульвия снова поморщилась, еще больше убедив Джеффа в том, что его предположения правильны.

— В школе он учится прилежно. Лучшие оценки в классе по наследственному латинскому.

— Он все еще в латинской школе?

Джеффу было действительно необходимо это выяснить: уровень знаний языка беженцами отмечался в записях Службы приема, но поскольку большая часть его работы заключалась не во встречах вновь прибывших, а вот в таких контрольных посещениях, времени отслеживать пресловутый уровень знаний просто не оставалось.

— Нет, в обычной аглицкой, — покачала головой Фульвия.

— У него есть друзья? Фульвия отвела глаза.

— Что-то вроде.

— Разные люди или только римляне?

— Н-не знаю, — выдавила она. — Они приходят сюда, отправляются в его комнату и пользуются кондиционером.

— Компьютером.

— Да. А когда вхожу я, они смолкают.

Женщина примостилась на краешке ближайшего к нему дивана.

— Мальчишки удирают на улицу, пишут на стенах, в драки ввязываются. Может, в своей комнате ему безопаснее.

— Возможно. В наше время мальчишка может столкнуться на улице со множеством неприятных вещей.

— Он так чувствителен и умен, — пробормотала Фульвия. — Отец его квестором [3] был и поэтом, я уже рассказывала тебе?

Джефф покачал головой, хотя уже слышал все это десятки раз.

— Хочешь, я потолкую с Аттиусом? Попробую убедиться, что с ним все в порядке.

Она снова отвела глаза и кивнула.

— Ты не слишком занят?

— Это моя работа, Фульвия. И я счастлив выполнять свои обязанности.

Фульвия поднесла к лицу платок. Вытерла нос.

— Спасибо, — пробормотала она и, поднявшись, исчезла на кухне, откуда вернулась минутой спустя с двумя упаковками «Туинкиз» [4] в пластиковой обертке.

— Вот. Чтобы не ушел ты голодным из дома моего.

— Не стоит расстраиваться, Джефф. Твоему мальчишке ничего не грозит.

Маркус Аписиус правил бал в «Меллоуз» — ресторане, неофициальным хозяином которого мог по праву считаться. На столе перед ним стояла тарелка, доверху наполненная жирными улитками. За спиной, на кремовой стене, темнели слова:

«Сдержи свой нрав и не затевай скандалов, если можешь. Если же нет — лучше уйди домой».

— Он сын Фульвии Колумелла, — пояснил Джефф. — Знаешь эту семью?

Маркус пронзил маленькой серебряной вилочкой улитку, сунул в рот и стал вдумчиво жевать.

— Возможно.

Глядя на выведенное на стене изречение, Джефф прикусил язык.

— В таком случае, почему ты уверен, что он не попал в беду?

— Эти Колумелла… старинная семья… были известны даже в мое время. Хорошая семья, верно? Значит, с парнишкой все в порядке.

— Одно не исключает другое, как тебе хорошо известно, — возразил Джефф. И Колумелла, и Маркус принадлежали к первой волне прибывших, но Маркус предпочитал оставаться римлянином до мозга костей и гражданином своей эпохи. Именно поэтому Джефф и встречался с ним: Маркус всегда был тем человеком, к кому римские беженцы приходили за помощью, которой не могла им оказать Служба приема. Он, в отличие от Джеффа, был в общине своим.

— Ошибаешься, Джефф. Одно накрепко связано с другим. Скажи, что ты подразумеваешь под словом «беда»? Он что, попал в какую-то шайку?

— Не знаю. Возможно, так и есть.

— В таком случае, повторяю, успокойся, ему ничто не грозит. Римлянин насадил на вилку еще одну улитку, положил в рот и прикрыл глаза от восторга.

— Джефф, ты должен попробовать улитку. Знаешь, мы поим их молоком шесть дней, прежде чем приготовить. Приходится выманивать живых улиток из панциря и откармливать, пока они уже не вмешаются обратно.

Джефф качнул головой: резкий запах гарума, [5] доносившийся из кухни, отбивал всякий аппетит.