– Нажимай, нажимай! – кричала Паскуала, командуя этим сборищем болванов. – Там внизу лежит мавр!

Воодушевленные ее криками, парни удвоили усилия и провозились еще целый час, нещадно ругаясь и обливаясь потом, пока не вывернули наконец плиту, а заодно и окружавший ее каменный квадрат вместе с кирпичами. Лес рубят – щепки летят. До осторожности ли тут было!

Все взгляды устремились в мрачную бездну, разверзшуюся у них под ногами, но даже признанные смельчаки в явной нерешительности почесывали себе затылки. Наконец один из них отважился: обвязав вокруг пояса веревку, он скользнул вниз, бормоча себе под нос молитву. Впрочем, спускаться ему пришлось недолго. Не успела еще его голова скрыться из виду, как ноги уже коснулись земли.

– Ну что? Что ты там видишь? – закидали его вопросами.

Продвигаясь ощупью, парень натыкался лишь на охапки гнилой соломы, пролежавшей в яме много лет и распространявшей невыносимое зловоние.

– Ищи, ищи получше! – отчаянно вопили крестьяне, сбившись в кучу вокруг зияющей мраком ямы.

Но незадачливый разведчик только набивал себе шишки на лбу: стоило ему сделать лишний шаг в сторону, как голова его стукалась о стену. Обвиняя товарища в бестолковости, другие парни попрыгали вслед за ним в яму, но и они убедились, что никакого подземного хода там не было и в помине.

Раздосадованные, сгорая со стыда, они вышли из церкви под свист мальчишек, задетых тем, что перед их носом захлопнули дверь, и сопровождаемые насмешливым гомоном кумушек, которые рады были случаю уязвить гордячку Паскуалу.

– Ну, как поживает Али-Бельюс? – спрашивали они наперебой с мстительным злорадством. – А сын его Макаэль?

В довершение беды священник, узнав о случившемся и увидав, как изуродован храм, пришел в неописуемую ярость; он грозил отлучить от церкви всю деревню за подобное святотатство и успокоился лишь тогда, когда перепуганные насмерть участники "раскопок" пообещали заново на свой счет вымостить пол.

– И больше вы туда не возвращались? – спросил скульптора один из его слушателей.

– Боже упаси! Мне потом случалось встречать в Валенсии кое-кого из одураченных жителей деревушки. Они весело смеялись над моей проделкой – такова уж человеческая природа! – и находили ее весьма забавной. Разумеется, сами они, предчувствуя подвох, дальше дверей не пошли, – так по крайней мере они уверяли. На прощанье меня неизменно приглашали приехать в деревню на денек-другой, повеселиться и пообедать вместе, если мне придется по вкусу домашний пилав… Но, черт возьми, я этих людей знаю. Приглашают с ангельской улыбкой, а сами уже щурят левый глаз, словно целятся в тебя из ружья!

Уэрта – орошаемая плодородная равнина в провинциях Валенсия и Мурсия.