Вы заснули. Затем вам снятся тысяча и одна вещь, но утром все они исчезают. Вы вдруг начинаете смеяться над собой. Все это кажется столь нелепым. Вы не можете поверить в то, что это произошло. Вы не можете поверить в то, что вы были обмануты сном, будто он был реален. Вы не можете поверить, как же было возможно то, что вы так очаровались образами, плывущими в уме, ничем иным как пузырями мысли, и тем, как эти образы выглядели — такими твердыми, такими материальными, такими реальными. То же самое происходит, когда человек узнает действительность, но действительность должна познаваться через глубокое участие. Если вы не будете принимать участие, вы узнаете действительность извне, как чужой, посторонний. Вы можете подойти к этому дому, вы можете обойти его, и вы узнаете что-то о нем, но вы двигались вовне, на периферии. Вы смотрели на стены со стороны, вы не знаете дом изнутри.

Иногда, словно вор, в ночной тьме вы все же можете войти в дом; поэт — это вор. Ученый остается посторонним. Религиозный человек — это гость; он не приходит во тьме ночи, не крадет в доме. Поскольку можно узнать некоторые вещи, будучи вором, поэт будет лучше человека науки, который бродит все вокруг да около и никогда на входит внутрь. Даже поэт будет знать что-то, что ученый никогда не может знать, потому что поэт был в доме — хотя бы ночью, в темноте, без приглашения, не как гость, не через парадную дверь.

Религиозный человек входит в дом как гость. Он заслуживает это. И он знает что-то не только о доме, но также и о хозяине, потому что он — гость. Он знает не только о существующем материальном доме, но также и о нематериальном хозяине, который настоящий центр дома. Он знает владельца.

Наука знает только материю. В искусстве, порой, случаются проблески нематериального, поскольку вор также может наткнуться на владельца, но тот будет спать. Вор может видеть его лицо, но лишь в темноте, потому что он боится, всегда боится того, что что-то пойдет не так. Он — вор, всегда дрожащий от страха. Но когда вы приходите в дом как гость, приглашенными, вы заслужили это, — хозяин обнимает вас, приветствует от всей души. Тогда вы узнаете самый центр действительности.

В Индии у нас есть два слова, значение которых — «поэт». В других языках нет двух слов для поэта, так как в этом нет необходимости, одного слова достаточно. Это объясняет явление поэзии — слова «поэт» достаточно. Но в санскрите у нас есть два слова, кави и риши, и различие очень тонкое, его стоит понять. Кави — это одна сторона: он — поэт, который приходит как вор. Он участвует, поэтому он — поэт, но его знание состоит из частей. В определенные моменты... как если бы вор был в доме, и вдруг в небе сверкнула молния, и вор увидел весь дом изнутри, но лишь на мгновение. Молния пропадает... все стало похожим на сон.

Поэт иногда натыкается на действительность, но словно бы он и не заслужил это. Вот почему порой, вы будете удивлены: вы читаете поэму какого-то — А, Б, В, — она взывает к вам, к самому вашему сердцу, вы тронуты, и вы хотели бы встретиться с человеком, из которого выпорхнули эти строки, но когда вы встречаетесь с этим человеком, поэтом, вы разочаровываетесь — он всего лишь простой, обыкновенный, - ничего такого.

В полете его стихов он был так необычен, но если вы встречаете поэта, он обычен. Что же произошло? Вы не можете поверить, что такая прекрасная жемчужина может исходить от такого простого человека. Это оттого, что поэт — не постоянный житель дворца. Он — вор. Иногда он входит, но в темноте. Это лучше, чем просто бродить все вокруг да около, по крайней мере, у него есть проблеск. Он поет об этом проблеске, в его естестве — постоянная ностальгия по внутреннему проблеску, которого он достиг. Он снова и снова поет об этом, но теперь это уже не его опыт. Он где-то в прошлом, это память, воспоминание, а не действительность.

Риши — это поэт-провидец, которого принимают как гостя. Слово «риши» означает «провидец», а слово «кави» значит «видящий»; у обоих одно значение: тот, кто увидел. Тогда в чем же различие? Различие в том, что риши заслужил это. Он вошел в дом при свете дня, он вошел через парадную дверь. Он не был непрошенным гостем; он не вторгался в чьи-то владения. Его пригласили. Хозяин принял его. Теперь он — тоже поет, но его пение совершенно отличается от обыкновенных стихов. Упанишады — такая поэзия, и Веды — такая поэзия, они исходят из сердец риши. Они были необыкновенными поэтами, необыкновенными в том смысле, что заслужили проблеск; он не был украден.

Но это возможно лишь тогда, когда вы узнаете, как участвовать полно — это и есть йога. Йога означает слияние; йога означает брак; йога означает единение. Смысл йоги: как снова объединиться, как растворить разделение, как растворить все границы, как дойти до сути, где знающий и узнанное становятся едиными. В этом поиск йоги.

Наука за последние несколько десятилетий стала в большей степени осознавать то, что всякое знание лично. Йога говорит, что всякое знание абсолютно лично, и чем более оно лично, тем лучше — вы должны быть вовлечены в него: вы должны стать цветком, вы должны стать камнем, вы должны стать луной, вы должны стать морем, песчинками. Куда бы вы ни посмотрели, вы должны быть вместе и субъектом, и объектом. Вы должны быть вовлечены. Вы должны участвовать, только тогда жизнь пульсирует, пульсирует в своем собственном ритме. Тогда вы не навязываете что-либо жизни.

Наука — это агрессия, поэзия — это кража, религия — это участие.

А теперь постарайтесь понять эти сутры Патанджали.

Видимое, составленное из элементов и органов чувств, по сути, представляет собой устойчивость, действие и инертность и служит для обеспечения переживания, и, в силу этого, освобождения видящего.

Первое, что надо понять, это то, что мир существует для вашего освобождения. Много раз в вашем уме возникал вопрос: «Зачем существует этот мир? Почему так много страдания? Для чего? Какова цель мира? Ко мне приходят многие люди, они спрашивают: «Вот высший вопрос — для чего мы вообще существуем? И если жизнь — это такое страдание, то в чем же цель жизни? И если существует Бог, то почему он не может уничтожить весь этот хаос? Почему он не может уничтожить всю эту жизнь страдания, этот ад? Почему он постоянно заставляет людей жить в нем?» У йоги есть ответ. Патанджали говорит: «Для обеспечения переживания, и, в силу этого, освобождения видящего».