Фиона пожала плечами:

– Герцог слишком занятой человек, чтобы выкроить время и найти себе жену.

Дрейтон посмотрел на нее исподлобья:

– В самом деле?

– Его светлость – хирург.

Фиона удивлялась, как ее родственники ухитрились не знать того, что знает весь Лондон, вся Великобритания и половина континента.

– По всем отзывам, он превосходный хирург: я читала несколько его статей и нахожу их очень интересными.

Кэрри тихонько засмеялась и легко похлопала ее по руке:

– Фиона, голубушка, жена не мешает мужчине осуществлять его замыслы. Если Дансфорд захочет жениться, он легко найдет жену и останется известным хирургом.

– Без всякого сомнения, – согласился Дрейтон, – но его мать явно потеряла терпение. Поговаривают, что герцогиня потребовала от сына найти жену к концу сезона, чтобы выполнить свой долг и сохранить титул. В клубах заключают пари на то, кому он вручит себя.

– Вот как? – Кэрри ухмыльнулась. – А на Джейн кто-нибудь ставит?

– Ни пенса, насколько я знаю.

Кэрри снова повернулась к Фионе:

– Всем известно, что Дансфорд не может жениться на женщине, которую не одобрит герцогиня: она и так уже недовольна тем, что он нарушил традиции, став хирургом.

– Что чуть лучше, чем если бы человек его положения занялся торговлей, – сухо уточнил Дрейтон.

– Если герцог женится на неподходящей женщине, – заметила Кэрри, – пока жива его мать, жизнь этой бедняжки будет сущим адом. И вряд ли герцогиня будет настолько милосердна к сыну, – добавила Кэрри, – что покинет бренный мир достаточно скоро.

Фиона встрепенулась:

– Кэрри, как ты можешь говорить такие ужасные вещи!

– А ты вспомни леди Обри. Припоминаешь? Так вот: в сравнении с вдовствующей герцогиней Дансфорд леди Обри просто милая, беззаветно любящая бабушка.

– К счастью, – вставил Дрейтон, – она следует примеру королевы и не снимает траура. Светские вечера сделались гораздо приятнее с тех пор, как герцогиня перестала бывать в обществе.

Что ж, это отчасти объясняет холодную отстраненность герцога. Фиона еще помнила то время, когда ее единственным спасением было притворство.

– Так кто же фаворит в этих пари?

– Леди Эдит Шривз, дочь виконта Шаддока, – решительно заявил Дрейтон. – Шаддок совсем свихнулся; он уверен, что Дансфорд вот-вот явится к нему с тем, чтобы обсудить предстоящую свадьбу.

Кэролайн покачала головой:

– Не хочу быть злой, но она не очень-то привлекательная женщина.

– Тем не менее, Шаддок дает за ней такое приданое, что его невозможно игнорировать. Дансфорд богат, но даже он не может оказаться выше родословной и денег.

– Тогда ему пора начать действовать, – заметила Кэролайн. – Его кузен усиленно обхаживал ее весь вечер.

Дрейтон посмотрел на жену долгим взглядом.

– Гарри? Виконт Беттлз?

– Да. И не забывайте, что Гарри – старший сын. После того как его отец отойдет в лучший мир, он станет маркизом.

– Но это же совершенно пустой человек!

«Идеальная пара для Эдит. Она тоже пустышка».

– О нет, Дрейтон! – возразила Кэролайн. – Назвать Гарри пустым человеком – все равно что сказать: наброску не хватает точности деталей. Он обаятелен, красив, а леди Эдит уже третий сезон ищет мужа.

Дрейтон нехотя улыбнулся:

– Когда это вы стали такой специалисткой по романтическим отношениям среди пэров?

– Побойтесь Бога, Дрейтон. – Кэрри всплеснула руками. – На таких вечерах нечего делать, если не наблюдать за всеми. Конечно, есть множество способов приготовить говядину, рыбу или овощи, чтобы удивить гостей, но новизна званых вечеров давно осталась в прошлом. Все ведут себя как того требуют приличия и скучны в силу совершеннейшего отсутствия воображения. В такой среде и виконт Беттлз может показаться человеком глубоким и большим интеллектуалом.

Фиона оживилась:

– Я думала, что только мне так кажется.

– Совсем нет, – уверила ее сестра. – Боюсь, что тебе не удастся обнаружить там ни одного интересного человека.

Фиона могла бы найти интересных мужчин, только вот у них нет никаких резонов найти ее, и это немаловажное обстоятельство: оно спасало ее от риска больно задеть чьи-то чувства, отклоняя предложения руки и сердца.

– Так я могу больше не выезжать до конца сезона? – спросила Фиона, надеясь, что сестра в такой момент проявит слабость.