Он снова стоял на той же лесной дороге, светило солнце, впереди за кустом разговаривали, а позади слышались шаги. Крайнев обернулся. С боковой тропинки на дорогу выскочила девчушка в пиджачке и длинной юбке; увидев Крайнева, она испуганно замерла. Крайнев приложил палец к губам и дал знак оставаться на месте. Девчушка испуганно закивала, а Крайнев двинулся к кусту лещины, закрывавшему поворот. Мокрая трава вмиг остудила босые ноги, но Крайнев, если и почувствовал это, то не обратил внимания. Осторожно раздвинул гибкие прутья орешника…

На дороге, прямо у куста, стояла телега. Возле нее, спиной к Крайневу, задирая руки, топтался солдат в длинной гимнастерке, замызганных защитных шароварах и обмотках. За спиной солдата болтался карабин. "Мосин, образца 1938 года", - машинально отметил про себя Крайнев. Два всадника верхом на лошадях держали солдата на прицеле винтовок. На всадниках были пилотки и форма мышиного цвета. Немцы?…

–  Кто это?
– спросил ближний к солдату всадник, указывая дулом. Крайнев присмотрелся и различил сквозь ограждение бортика телеги человека, лежавшего на охапке сена. Виднелись забинтованная голова и безжизненно свисавшая с телеги рука.

–  Кто это?
– сердито повторил всадник, и Крайнев вдруг сообразил, что тот говорит понемецки. Солдат, которого допрашивали, стоял неподвижно, и Крайнев понял, что тот не понимает.

–  Брось, Эрих!
– сказал второй всадник.
– Один большевик везет второго. Все ясно.

–  Вдруг кто важный?
– возразил Эрих.
– Гауптман велел брать "языка".

–  Если и важный, то дохлый, - сказал второй, заглядывая в повозку.
– Такой "язык" гауптману не понравится.

–  Возьмем этого?
– спросил Эрих, указывая на солдата дулом винтовки.

–  Что он знает?
– презрительно отозвался второй немец.
– Не видишь, обозник, из мобилизованных, даже не ефрейтор. В лагере их полно. Тащить еще одного? Гауптман послал нас разведать, на не собирать пленных.

–  Как скажешь, - пожал плечами Эрих и сердито ткнул пленного стволом.
– Оружие!

В этот раз солдат понял. Осторожно, одной рукой стащил с плеча карабин и за ремень протянул немцу. Тот забросил свою винтовку за спину, взял карабин и слегка оттянул рукоятку затвора.

–  Патрон в стволе!
– удивленно сказал он напарнику.
– Обозник собрался воевать!

–  Ну и покажи ему войну!
– хмыкнул второй.

Эрих направил карабин на пленного. Крайнев увидел, как гимнастерка на спине солдата мгновенно потемнела. Но выстрела не последовало.

–  Не получается!
– удивился Эрих, поднимая карабин.

–  Сними с предохранителя, - посоветовал напарник.

Эрих шутливо шлепнул себя по лбу и повернул пуговку затвора. Ствол карабина опустился… Крайнев не услышал выстрела. Только увидел, как из спины пленного вылетел красный фонтан - солдат ничком рухнул в траву. Эрих передернул затвор и выстрелил в человека, лежавшего на телеге. Затем дернул затвором еще дважды - патроны выскакивали из магазина и падали в траву, после чего вытащил затвор и швырнул его в куст.

Крайнев успел. Затвор, пробив кружево листьев и тонких веток, тяжело лег в ладонь. Крайнев вновь раздвинул ветви - немцы неспешно удалялись. Крайнев перевел взгляд на убитого обозника. Тот лежал, как ворох тряпья. "Он ведь поднял руки!
– подумал Крайнев.
– Сдавался…"

Он вышел на дорогу и разыскал в траве выброшенные Эрихом патроны. Подобрал валявшийся на дороге карабин и затолкал патроны в магазин. Затвор мягко клацнул, запирая ствол. Крайнев выдохнул воздух и поднял оружие.

Пока он возился, немцы успели отъехать шагов на сто. Крайнев поймал в прорезь прицела мушку и навел ее в середину темного пятна на куртке Эриха. Как это всегда бывает, он не услыхал собственного выстрела - только приклад жестко двинул в плечо. Не глядя вперед (и без того знал, что попал), Крайнев передернул затвор и вновь вскинул карабин к плечу.

Второй немец оказался не из трусов. Развернув коня, он скакал к нему, на ходу целясь из винтовки. Крайнев видел над мордой лошади насупленное лицо, приникшее к прикладу, и черный зрачок направленного в его сторону винтовочного ствола. "Патрон, у меня последний патрон, - одернул он себя.
– В голову не целить!" Из ствола немца вылетел дымок, над головой Крайнева тоненько вжикнуло. "Высоко!
– спокойно подумал Крайнев.
– На скаку попадают только в кино". Немец мгновенно перезарядил винтовку и свесился влево, чтоб голова лошади не мешала целиться. Крайнев быстро навел ствол ему в грудь и спустил курок. Опустив карабин, он молча смотрел, как выронивший винтовку немец сползает с лошади и повисает в стременах. Конь, почуяв смерть всадника, остановился и недоуменно глянул на стоявшего впереди человека, словно вопрошая: "Ты что это, а?"

Крайнев бросил разряженный карабин на телегу, сходил и подобрал винтовки немцев. Заодно разобрался с трупами. Эрих валялся посреди дороги, и Крайнев стащил его на обочину. С другим довелось повозиться: сапог убитого застрял в стременах, пришлось выдирать. Приученный к войне конь стоял спокойно, и Крайнев, наконец, справился. Когда он вернулся к телеге, давешняя девчушка стояла там. Глаза у нее были по блюдцу, Крайнев понял: все видела.

–  Надо бежать!
– испуганно заговорила она.
– Счас другие прискачут!…