– Как вы смеете! – Плечи опять дрожали, но уже не от холода. – Вы не имеете права задавать мне личные вопросы. Или это допрос, шериф? Может, вы собираетесь арестовать меня за то, что я хочу преподавать? Может, вы боитесь, что я научу Билли плохим вещам?

Каждый его мускул напрягся. Лицо девушки было освещено лунным светом, который лишь подчеркивал необузданный гнев, пылавший в ее чудесных фиалковых глазах. Щеки алели, как дикие розы, грудь часто вздымалась и опускалась под тонким платьем. – Спокойно, – пробормотал он, скорее обращаясь к себе, чем к Ребекке. – Я только задал простой вопрос…

– Может быть, я научу его грабить дилижансы. – Ребекку понесло, она уже не могла остановиться, эмоции рвались наружу. В ее голосе зазвучали стальные ноты. – Вы этого опасаетесь? Или вас тревожит, что я научу его взрывать двери банковских хранилищ и заметать следы так, что никакой индеец не найдет, или…

Вольф схватил ее за плечи, мгновенно почувствовав, насколько беззащитна перед ним эта хрупкая, но отчаянная девушка.

– Вас никто не учил вовремя закрывать рот? – взорвался он.

И на нее вдруг обрушился его горячий, неистовый поцелуй, который сжег дотла все слова, что бурлили в голове. Вольф резко прижал ее к своему телу, Ребекку накрыла волна противоречивых чувств, однако не менее сильных, чем физические ощущения от прикосновений его губ и рук.

Вольф сам не понимал, какого дьявола целует ее. Он никогда не целовался так ни с Нэл Уэстерли, ни с Лорели Симпсон, ни даже с Молли. Ему следовало бы держаться от Ребекки Ролингс подальше, а вместо этого он хватает ее, крепко прижимает к себе… еще крепче…

Хрупкая и нежная, словно маргаритка, она в то же время напоминала дикую кошку. Внутри у него что-то трещало и рассыпалось, как поленья в огне, рука скользнула вверх по ее спине, погладила затылок, погрузилась в ее упругие локоны. Потом его язык проник в теплоту ее рта, и чресла моментально налились тяжестью нестерпимого желания.

Чувства больше не подчинялись Ребекке. В ней проснулась легкокрылая бабочка-радость, ее руки невольно скользнули по широким плечам Вольфа и сомкнулись на его затылке. Она отвечала на его поцелуи, на требования ласкающего языка, впитывала его вкус, горела тем же огнем желания, какое чувствовала и в Вольфе. Он снова пробудил в ней чувства, которые она так долго скрывала, ей захотелось жить и радоваться жизни.

Ребекка хрипло застонала, когда его пальцы коснулись ее груди и начали через платье ласкать соски, пока у нее не выступили на глазах слезы. Губы легко касались ее шеи, обжигали щеки, посасывали мочку уха, доводя ее до экстаза.

Но едва он прижал ее к сиденью экипажа и его мощное тело склонилось над ней, опять вернулся панический страх.

Ребекку словно лезвием полоснуло по телу. Огонь и блаженство мигом испарились, она взвилась, как будто ее окатили ледяной водой.

– Нет! – закричала девушка и, отпрянув, принялась бешено колотить его по груди.

Вольф застыл, удивляясь, почему она кричит и дерется.

– Ребекка, – начал он и тут увидел в ее глазах уже знакомый ему ужас.

Он выпрямился, убрал руки и позволил бить себя, пока Ребекка не осознала, что ее никто не держит. Страх улетучился сам собой, она почти не задыхалась.

– Не надо! – дрожащим голосом сказала она и стала неловко вылезать из экипажа. – Никогда больше не прикасайтесь ко мне!

Вольф ухватил ее за плечо и рванул назад. Ребекка испуганно вскрикнула.

– Успокойтесь, я вас не трону.

– Я хочу домой.

– Ладно. Только разрешите помочь вам. Вы можете оступиться в темноте. И позвольте осмотреть дом, вдруг там ждут вас непрошеные гости.

Эти слова дошли до ее сознания только благодаря спокойному тону, каким они были сказаны. Ребекка с тревогой посмотрела на свой дом:

– Вы правда думаете?..

– Вам лучше знать. Но после Фесса Джонса мы не можем позволить себе излишнюю беспечность.

Когда Вольф уверенно взял ее за талию и бережно, как фарфоровую статуэтку, поставил на землю, страх окончательно покинул Ребекку. «Он законник, он не станет меня насиловать», – подумала она, глядя на его красивое серьезное лицо. Вольф Бодин совсем не похож на Нила Стоунера, он не хотел сделать ничего плохого, но когда склонился над ней, это сразу напомнило о том ужасном происшествии.

Глядя на стоящего перед ней Вольфа, такого высокого и спокойного, Ребекка снова ощутила приятное волнение. Ей уже хотелось провести рукой по блестящим волосам, упавшим ему на лоб, прикоснуться к его губам, которые так неучтиво обошлись с ее собственными…

– Ну что ж, входите… на минутку, – пригласила Ребекка со всем гостеприимством, на какое была способна в данных обстоятельствах, после чего тут же отвернулась, чтобы не растерять остатки решимости и достоинства.

В ее доме никто не прятался. Она шла за Вольфом через гостиную, кухню и спальню. Все оставалось на своих местах, как до ее ухода, включая лифчик и кружевные панталоны, небрежно брошенные ею на кровать во время переодевания. Заметив, что Вольф смотрит на ее белье, Ребекка густо покраснела.