Мы уселись, заказали напитки. После того как официант отошел, Даниэлла деловито сложила руки на коленях.

– Выкладывай, – скомандовала она.

Джинси покорно рассказала о Робе, свидании по объявлению и профессии ее нового знакомого.

– Поверить не могу, что ты способна отправиться на свидание вслепую! – прошипела Даниэлла. – Поверить не могу, что ты не призналась нам в своей затее! Знаешь, какой опасности ты подвергалась! Что, если бы этот парень оказался насильником или маньяком?

– Поверить не могу, что призналась во всем, даже после случившегося, – пробурчала Джинси. – Что это со мной происходит?

– Происходит то, – наставительно продолжала Даниэлла, – что ты, хоть и медленно, учишься доверять нам. Мы все становимся подругами. Ну, разве не здорово?

Джинси застонала, но Даниэллу уже ничто не могло остановить.

– Все равно это классно! И разве тебе не стало легче после исповеди?

– Это вовсе не исповедь! – запротестовала Джинси. – Я ничего плохого не сделала. Думаешь, если бы я совершила преступление, прибежала бы к тебе каяться?

Даниэлла покачала головой:

– Кто знает, может, и прибежала бы. Скажем, если бы изменила парню, которому поклялась в верности. Думаю, неплохо было бы сбросить такое ужасное бремя с сердца.

– Э… – промямлила Джинси с самым жалким видом, – говоря о бремени… есть кое-что еще. Я не говорила, что у нас произошло с тем парнем. Джейсоном.

Даниэлла, охнув, наскоро просветила меня насчет Джейсона.

– Итак, что стряслось той ночью? – потребовала она ответа.

– Ничего. Я не смогла заняться с ним сексом! Просто почувствовала, что не могу, и все. Думала о Рике и чувствовала себя виноватой. Поэтому просто ушла. Мне было так стыдно. В конце концов, не такая уж я мерзавка. По крайней мере по отношению к Рику. Я совершенно уверена, что Джейсон считает меня последней швалью.

– Я так горжусь тобой! – просияла Даниэлла. – Клер, разве ты не гордишься Джинси? Ты сдержала данное Рику слово!

– Мы с Риком не давали друг другу никакого слова! – слабо запротестовала Джинси. Но Даниэлла продолжала трещать о высоких моральных качествах и мужестве Джинси. Я уставилась в свой разноцветный напиток, в надежде скрыть пылающее от стыда лицо.

Может, Джинси и героиня, но я сама поступила гнусно. Изменила человеку, за которого обещала выйти замуж. Насколько мне известно, он меня никогда не обманывал.

О, как бы я хотела, чтобы Уин завел романчик за моей спиной! Если бы оказалось, что он три-четыре раза в неделю задерживается в офисе допоздна, потому что спит с секретаршей или той сексапильной дамочкой из офиса напротив… Мейси, как там ее, все было бы проще простого. Я могла бы порвать с Уином, отменить свадьбу. И считать, что справедливо отомщена.

Я была бы пострадавшей стороной, а не неверной невестой.

Но все иначе, так что мне придется продолжить мучительное саморазоблачение.

Но только наедине с собой.

Само собой, подругам полагается делиться друг с другом. И не бояться, что их осудят или обрушат на голову град насмешек.

Но я не могла заставить себя рассказать Джинси или Даниэлле о том, что случилось Четвертого июля. Слишком стыдно было признаться в собственной аморальности людям, которых я так мало знала.

Может, будь мы подругами с детства…

Сомневаюсь, что даже тогда у меня хватило бы храбрости признать свои пороки. Уэллманы не привыкли проявлять слабость.

Лучше уж жить одной со своими пороками, чем исповедаться кому бы то ни было. Даже собственному дневнику. А особенно тем, кого ты можешь сильнее всего ранить.

Уину.

А ведь я изменила ему, можно сказать, мимоходом!

Что сделал мне такого Уин? Чем заслужил такую подлость?

Господи, случайная ночь со случайным знакомым! Я заслужила эти ужасные укоры совести.

Почему, почему меня понесло домой к Финну? Абсолютно незнакомому человеку?

Временное безумие.

Сексуальный голод.

Элементарная скука?

Какова бы ни была причина, то, что случилось между мной и Финном, было слишком чудесно, чтобы краснеть при одном воспоминании.

Самозабвение. Страсть. Моя лихорадочная потребность в юном теле этого парня…

– Клер! – окликнула Джинси, и я вздрогнула. – Сидишь, как сучок на дереве! Ты в порядке?

– Конечно. – Я попыталась улыбнуться. – Просто задумалась.

Даниэлла с умным видом кивнула:

– Еще бы! Свадьба! Чем ближе великий день, тем более рассеянной становится невеста. Вот увидишь, накануне вечером собственное имя забудешь!