–  Не только могут, а обязательно начнут, - кивнула О'Нейл.
– Наше посольство живет на крошечном планетоиде, оно не способно определить степень грозящей нам опасности, а если и способно, не имеет возможности отправить эту информацию в Библиотеку. Мы же позволяем послу сангов разгуливать по нашей территории и показываем ей все, к чему она проявляет интерес.

–  Библиотека как средство устрашения, - проговорил Джигме.
– Пусть они знают, сколь огромна сфера нашего влияния, пусть подумают о том, во что им обойдется завоевание человечества. У них просто нет таких ресурсов.

–  Одного устрашения явно мало. Необходимо ликвидировать угрозу вторжения сангов, как была ликвидирована угроза разделения человечества на еретические культы при жизни третьей и пятой инкарнаций.

–  Значит, джихад?
– спросила мисс Тайсуке. Ненадолго воцарилось молчание. Прямолинейность Тайсуке покоробила всех, даже О'Нейл.

–  Сейчас все человеческие общины живут в мире под властью Библиотеки, - сказала О'Нейл.
– Достичь этого удалось отчасти благодаря силе, отчасти благодаря обращению в нашу веру. Санги на обращение не пойдут никогда.

Гьялпо Ринпоче кашлянул, прочищая горло. Остальные дружно умолкли. До сего момента воплощение слушало их молча, с лицом сосредоточенным, но бесстрастным. Ринпоче имел обыкновение выслушивать других, прежде чем говорить самому.

–  Третья и четвертая инкарнации ни единым словом не поддержали джихад, который был объявлен от их имени, - наконец произнес он.
– Они не желали брать временную власть.

–  Но они и не высказывались против святого воинства, - возразил Отец Гарбаджал.

Старческое лицо воплощения вдруг сделалось непривычно суровым. Руки сложились в мудру назидания:

–  Разве Шакьямуни в «Ангуттара Никайя» не говорил о трех способах содержать тело в чистоте? Не совершать супружеских измен, не красть, не убивать живых существ. Да как может воин отнимать жизнь во имя веры и оставаться верующим?

Снова наступила тишина, на этот раз долгая, тяжелая. Только Отец Гарбаджал, чья тантрическая школа краткого пути учила многим способам устранения врагов, оставался непоколебим.

–  Санги прибыли нас изучать, - сказал Гьялпо Ринпоче.
– Ну а мы будем изучать их.

–  Они несут скверну!
– На лице О'Нейл отражалось упрямство.
– Они опасны.

Мисс Тайсуке лучезарно улыбнулась:

–  А разве Махапаринирвана-сутра не говорит, что в труднейших жизненных обстоятельствах мы должны хранить веру в Будду, и тогда даже людей с нечистыми помыслами сможем подвигнуть на чистые поступки?

Джигме испытал облегчение. Молодец Тайсуке, удачно вставила цитату. Глядишь, и удастся упрямому воплощению выиграть спор, утихомирить ястребов.

–  Посольство останется, заявил драгоценный король.
– Ему будет предоставлена свобода передвижения по Ваджре, это не относится только к святилищам. А мы должны вспомнить клятву Амиды Будды: пусть я достиг Будды, я не буду совершенным, пока люди, слыша имя мое, не познают истину о жизни и смерти, не обретут абсолютную мудрость, коя сохранит их ум в чистоте и покое посреди вселенской алчности и страдания.

–  Ринпоче, так как же быть с Жианцзе?
– После благостных слов из Писания голос О'Нейл показался грубым.

На секунду Гьялпо Ринпоче задумчиво склонил голову набок. И вдруг сердце Джигме наполнилось любовью к этому старику, такому человечному, такому хрупкому.

–  С этим мы разберемся на Пикнике, - обещал инкарнация.

Расположившийся у озера Джигме видел нижнюю кромку Тингсума, усыпанную палатками и флажками» точно весенними цветами. Целую неделю длился Пикник, не имевший, в отличие от других праздников, религиозных корней. Просто на неделю почти все население Алмазного града и окрестных монастырей выбиралось на природу и веселилось от души.

Джигме заметил громадный желтый шатер на воздушной подушке. Шатер принадлежал Гьялпо Ринпоче; вокруг стояли стражи в шафрановых рясах, но не жизнь драгоценного короля защищали они, а лишь его покой от алчущих благословения паломников. Охранники-монахи держали в руках посохи; для внушительности плечи их ряс были подбиты ватой. Этим молодцам было велено не подпускать сангов к драгоценному королю до конца праздника, каковому обстоятельству Джигме был очень рад. Жалко было бы испортить такие замечательные дни политическими осложнениями. К счастью, посол !юрк, похоже, запаслась терпением до закрытия Пикника - она была приглашена на званый вечер, на котором должно было присутствовать и воплощение.