– Дорогой Франсиско, поскольку я об этом очень скоро узнаю, давай не будем попусту теряться в догадках.

Однако Франсиско Руис по-прежнему сгорал от любопытства, и не без оснований: скончался великий кардинал Мендоза, занимавший самый высокий пост в Испании – пост архиепископа Толедского, и эта должность освободилась. Неужто такую честь окажут его дяде? Хименес мог твердить, что не готов принять это лестное предложение, однако перед таким соблазном не устояли бы даже самые благочестивые люди.

«А почему бы и нет? – размышлял Руис. – Королева весьма высокого мнения о своем духовнике – и это справедливо. С тех пор, как ее исповеди выслушивал сам Торквемада, она ни разу не смогла найти достойного советника. И ей нравятся такие люди, как он, безбоязненно высказывающие свои мысли и совершенно безразличные к мирским благам».

Сейчас Торквемада превратился в глубокого старца, мучительно страдающего от подагры, ему недолго осталось пребывать на этом свете. Хименес же, напротив, в расцвете сил и способностей.

Руис пребывал в уверенности, что их отозвали из Мадрида, поскольку желают оказать его дяде высокую честь.

Что касается Хименеса, он не мог в это поверить.

Архиепископ Толедский! Архиепископ Испании! Он никак не мог уловить то странное ощущение, которое все больше разрасталось в душе. И еще, он не мог понять самого себя. Он странно желал испытать жесточайшую телесную пытку, как Христос на кресте. И даже когда тело восставало против подобного обращения, внутренний голос вопрошал его: «Зачем ты это делаешь, Хименес? Уж не потому ли, что не способен допустить, что кто-то окажется более великим, чем ты? Никто не переносит страдания настолько мужественно. Нет равного тебе в благочестии. Так кто же ты, Хименес? Человек или Бог?»

«Архиепископ Толедский, – торжествовал внутренний голос. – У тебя будет власть. Ты станешь могущественнее любого человека, находящегося под властью суверенов. Да и на суверенов распространится твое влияние. Разве ты не отвечаешь за душу королевы, и разве не королева – истинная правительница Испании?

Тобой овладела гордыня, Хименес! Ты желаешь стать самым влиятельным человеком в Испании, более могущественным, чем Фердинанд, который хочет лишь пополнять свою казну и расширять границы королевства. Ты страстно желаешь превзойти в могуществе Торквемаду, который разжег святые костры, испепеляющие тела еретиков по всей земле. Ты желаешь стать могущественнее всех. Хименес – архиепископ Испании, правая рука королевы. А может, правитель Испании?»

«Я не должен занимать этот пост, если мне его предложат», – твердо решил он.

Хименес закрыл глаза и начал молиться, чтобы Господь дал ему силы сказать «нет», но казалось, что дьявол нарочно раскинул королевства у его ног.

От слабости он слегка покачивался. Ведь ягоды – не еда, а во время путешествий он никогда не брал с собой пищу или деньги, обходясь тем, что находил на обочине дороги или получал в качестве подаяния от встречающихся путников.

– Учитель не носил с собой хлеб и вино, – говорил он, – и хотя у птиц есть гнезда, у лис – норы, у Сына Человеческого нет крова, где он мог бы преклонить голову.

А Хименес должен следовать примеру Учителя. Когда они вошли во дворец, посланник королевы тут же окликнул его.

– Брат Франциск Хименес де Сиснерос?

– Да, это я, – ответил Хименес. Он ощущал некоторую гордость всякий раз, когда слышал свой полный титул; при крещении ему дали имя не Франциск, а Гонсало, но он поменял свое первое имя и посему носил такое же, как и у основателя ордена, которому он служил.

– Ее Величество королева Изабелла желает безотлагательно видеть вас.

– Я сию же минуту иду к ней.

Руис дернул его за рукав.

– Разве вам не надо смыть с себя следы долгого путешествия прежде чем являться к Ее Величеству?

– Королеве известно, что я с дороги. И она ждет меня.

Руис смотрел вслед дяде в некотором смятении. Худое тело, изможденное лицо с бледной кожей, туго обтягивающей скулы, – все это резко отличалось от того, что являл собой предыдущий архиепископ Толедский, покойный Мендоза – чувственный благодушный эпикуреец, любитель комфорта и женщин.

«Архиепископ Толедский! Этого просто не может быть!» – подумал Руис.

Когда духовник вошел в покои королевы, она встретила его радостной улыбкой и махнула рукой слуге, давая знак уйти.

– Я приказала вам возвратиться из Оканьи, – извиняющимся тоном проговорила Изабелла, – потому что у меня для вас есть новость.

– Какая же новость у Вашего Величества?

В манерах Хименеса не было и следа раболепия, к которому привыкла королева в обращении со своими подданными, однако она не возражала. Она восхищалась своим духовником – его беспристрастностью.

– Думаю, что письмо от Его Святейшества Папы все объяснит, – сказала Изабелла, повернулась к столу, взяла документ, вызвавший столь бурное недовольство Фердинанда, и передала Хименесу.