– Да нет, «чистая» в том смысле, что в ней не нашли никаких улик. Ни крови, ни оружия, ничего. Хотя мы обнаружили пару волосков, совпадающих с волосами покойника – из его бороды. Они были на полу, под рулем. У вас нет никаких соображений по поводу того, как они туда попали, мисс Пельц?

– Есть. За день до смерти доктор Гиршон помог мне зарядить аккумулятор моего «понтиака» на стоянке возле магазина. Открыв капот моей машины и подключив «прикуриватель», он залез в нее со стороны водителя и завел. Думаю, именно тогда Гиршон и оставил там несколько волосков из своей бороды.

– Он сидел в вашей машине только один раз?

– У него же был «порше», детектив! При других обстоятельствах Гиршон не полез бы в мой «поитиак» даже под угрозой смерти! – Я тут же пожалела об этих словах, но было поздно. – А что с другими результатами экспертиз? – быстро спросила я. – У вас появились новые сведения о месте преступления?

– Даже если у нас они и появились, – засмеялся Гилби, – то мы ими не делимся.

– А почему нет? Я ведь делюсь с вами сведениями.

– Верно.

Я чувствовала, что хотя детектив Гилби – жесткий профессионал и не может просто так исключить меня из списка подозреваемых, он начал постепенно относиться ко мне терпимо, почти, дружелюбно.

– Ладно, – сказал Гилби. – Аутопсия показала отсутствие в крови доктора следов алкоголя или наркотиков. А содержимое желудка свидетельствуете том, что он ужинал незадолго перед тем, как его убили. Съел он пасту с каким-то томатным соусом, зеленый салат и…

– Эти подробности лучше опустить. – У меня скрутило желудок. – А кусочков кожи под ногтями не нашли? Разве вы обычно это не проверяете? Чтобы определить, была ли борьба?

– Ничего мы не нашли. Но мы и без того точно знали, что никакой борьбы не было. Все на месте преступления указывает на то, что убийца – кто-то из знакомых Гиршона. Ведь входная дверь была открыта, когда вы с сестрой заявились туда.

– Значит, по-вашему, убийца имел ключи от дома.

– Либо так, либо доктор сам впустил его. К тому же сделанные на месте преступления фотографии показывают, что в доме ничего не тронуто и все стоит на месте, даже в кабинете, где доктора пристрелили. Тот, кто шлепнул доктора, вероятно, сидел в этой комнате, тихо и мирно беседуя с Гиршоном, потом неожиданно выхватил пистолет, выпустил в него пулю двадцать второго калибра и покинул дом тем же путем, каким пришел. Через дверь.

– А отпечатки пальцев, детектив? Нашли что-нибудь?

– Ага. Ваши и вашей сестры.

– Черт! А еще чьи-нибудь?

– Слушайте, мисс Пельц, и вам, и мне отлично известно, что я не имею права обсуждать с вами детали этого дела. Давайте порешим на том, что расследование успешно продвигается, и вы с сестрой в данный момент не являетесь нашей основной целью.

– Приятно слышать. Но у меня есть еще вопрос. Как по-вашему, это важно, что Джеффри убили именно в его кабинете?

– Вы опять за свое?

– Вам не кажется, что в этом таится подсказка? Ведь его убили именно в кабинете, а не в спальне, ванной или на яхте. Нет, я не слишком пристально рассматривала это помещение, но, на мой взгляд, это его домашний рабочий кабинет. Мне просто пришло в голову, что если это преступление на почве страсти, то кабинет – несколько странная декорация для этого.

– Декорация, – хохотнул Гилби. – Я понимаю, что вы прибыли к нам из гламурного мира шоу-бизнеса, мисс Пельц, но мы тут не на сцене. Мы имеем дело с настоящим убийством.

– Я это запомню. – Я изобразила смущение. – Я вскоре с вами свяжусь. – Ничуть не сомневаюсь.

В понедельник вечером я обзвонила Диди Хорнсби, Сьюзи Кэндалл, Люсинде Оруэлл и Роберте Росс. Я не выдавала себя за исследователя рынка и не заявила, что представляю телефонную или медицинскую компанию. Я прямо сообщила им, кто я такая и почему хочу поговорить с ними, прибегнув к аргументу, что мама – давняя обитательница Сьюел-Пойнта (и активно участвует в тех же благотворительных организациях, что и они), желая доказать, что я не посторонняя нахалка.

К моему изумлению, все они – даже Роберта, агент по недвижимости и бывшая миссис Элкин – заявили, что найдут время для встречи со мной. Я поняла, что местные обитатели не слишком стесняются обсуждать интимные подробности своей жизни даже с посторонним человеком. Я решила, что это объясняется популярностью откровенных ток-шоу на телевидении и дружелюбной, открытой атмосферой, свойственной маленьким городкам. Конечно, не исключено, что это также вызвано желанием всех и каждого внести свою лепту в расследование дела об убийстве.