Стихотворения из сб. "Эллинские поэты"

Анакреонт. Род. ок. 570 г. в городе Теосе на малоазийском побережье. Ок. 545 г., когда его родина была захвачена персами, переселился с группой своих соотечественников на южное побережье Фракии. Жил при дворе Поликрата на Самосе и при дворе Гиппарха, сына Писистрата, в Афинах. Дожил до глубокой старости. Его сочинения были изданы александрийским филологом Аристархом, вероятно, в пяти книгах.
Фрагменты Анакреонта переведены В.Вересаевым (2, 22, 27, 31, 32, 45, 54, 5658, 63, 65, 66, 69), Я.Голосовкером (49, 74), С.Лурье (33, 46), Л.Меем (3, 14, 24, 35), С.Ошеровым (60, 67), А.Париным (21, 26), Г.Церетели (1, 8, 13, 20, 25, 30), В.Ярхо (4–7, 9-12, 15–19, 23, 28, 29, 34, 36–14, 47, 48, 50–53, 55, 59 61, 62, 64, 68, 70–73, 75–83).

Пред тобой, русокудрая Артемида, дочь Зевсова, Ланебойца, зверей гроза, Я колени склоняю. О явись и веселый взор Брось на град у Лефея вод, [1] Где живут люди мощные, Брось и радуйся: ты царишь Над людьми веледушными! Ты, с кем Эрос властительный, Афродита в багрянце, Синеокие нимфы Сообща забавляются На вершинах высоких гор, На коленях молю тебя: Появись и прими мою Благосклонно молитву. Будь хорошим советником Клеобулу! Любовь мою Не презри, о великий царь, Дионис многославный! Свежую зелень петрушки в душистый венок заплетая, Мы посвятим Дионису сегодняшний радостный праздник. Весьма многошумного Тебя, Диониса… В золотой своей одежде, дева пышнокудрая, Старика, меня, услышь ты… [2] Пышноволосые дочери Зевса непринужденно плясали. Я ненавижу всех Тех, кто заботы дня, тягость трудов своих В душах лелеют. Тебя, кажется мне, Мегист, Жизнь без тревог вести я научил сполна. Сединой виски покрылись, голова вся побелела, Свежесть юности умчалась, зубы старческие слабы. Жизнью сладостной недолго наслаждаться мне осталось. Потому-то я и плачу — Тартар мысль мою пугает! [3] Ведь ужасна глубь Аида — тяжело в нее спускаться. Кто сошел туда — готово: для него уж нет возврата. Вот уже седые нити, примешавшись, В черных вьются волосах. Отупели мои мысли… И ты меня развратником Перед соседями срамишь! Умереть мне было б лучше, ибо нет другого Избавленья от несчастий, что со мной случились. Принеси мне чашу, отрок, — осушу ее я разом! Ты воды ковшей с десяток в чашу влей, пять — хмельной браги, [4] И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно. Ведь пирушку мы наладим не по-скифски: не допустим Мы ни гомона, ни криков, но под звуки дивной песни Отпивать из чаши будем. По три венка на пирующих было: По два из роз, а один Венок навкратидский. [5] Сплели Из лотоса венки, на грудь надели и на шею. Носит вино бронзовоцветное, Полною кружкой его наливая, Мальчик-прислужник. …И не греми, как вал морской, А Гастродору шумному Обильно кубок наливай И пей ты с ним во здравие. [6] Снова меня не хочешь пьяным домой отправить? Тот мне не люб, кто в гостях, пируя за полным кратером, Речь заведет о вражде, о многослезной войне. Тот мне любезен, кто Муз и дары золотой Афродиты Вспомнит на радость гостям, полня весельем весь дом.