От этого языка до языка духовного бракосочетания, как его понимают подлинные мистики, всего лишь один шаг. [928] Они воспринимают духовное бракосочетание не как радости небесного экстаза и не как сомнительную возможность привнести духовность в земной экстаз, а как пожизненные узы, "которые никогда не будут утрачены или расторгнуты", сокровенное личностное единение воли и сердца свободной души с той "Ясной Красотой", Которую она познала в созерцании.

Мистический Путь представляет собой совершенствование и рост в любви, осознанное следование глубинному тяготению души к ее истоку и преодоление беспорядочных устремлений к "преходящим благам". Однако подлинное свершение любви есть единение: "совершенное слияние, объединение возлюбленных в одно целое". [929] Для философа это "объединяющее начало" — могучая преобразующая сила на всех уровнях бытия. [930] Более того, подобно тому как земное бракосочетание рассматривается моралью не как способ удовлетворить личные желания, а как часть великого процесса, как слияние двух душ во имя претворения в жизнь чего-то нового, духовное бракосочетание также предполагает соответствующие заботы и обязанности. С достижением высочайших уровней, с невиданным ранее приливом жизненных сил приходит новая ответственность и необходимость прилагать усилия для решения задач другого масштаба. Речь идет не о конкретных свершениях, а о самом пребывании в некоем вполне конкретном состоянии. Человек начинает жить новой жизнью, которая приносит в его существование совершенство, у него открываются новые творческие возможности. Поднятая на божественные уровни душа теперь проявляет божественную созидательность, она становится энергетическим центром, источником трансцендентной жизни. "Сотворенное существо достигает высшего совершенства, — говорит св. Фома Аквинский, — когда оно становится причиной других вещей [other things]. Таким образом, когда сотворенное существо во многих отношениях уподобляется Богу, перед ним открывается последняя возможность — искать божественное подобие в том, чтобы быть причиной других вещей, что соответствует словам Апостола: Dei enim sumus adjutores". [931]

И действительно, изучая историю жизни мистиков, мы обнаруживаем, что непрерывное состояние единения, или духовное бракосочетание, для тех, кто его достигает, прежде всего означает такой избыток созидательной энергии. Оно подразумевает наполнение и преображение крошечной мирской жизни человека великой Абсолютной жизнью, о чем свидетельствует появление в человеческой истории выдающихся личностей, деяния которых кажутся сверхчеловеческими, если о них судить в категориях поверхностного сознания. Такая деятельность, такое явление миру "даров Духа" может принимать различные формы, однако иногда оно отсутствует и мы имеем дело с личным удовлетворением, личными — порой весьма утонченными и одухотворенными — видениями и экстазами, которые выставляются как приметы пути единения, как конечная цель поиска Реальности. Всякий раз, когда такое происходит, мы можем быть уверены, что сошли с "прямого и узкого пути", который ведет не к вечному покою, а к Вечной Жизни. "Четвертая ступень любви есть плодоношение духа", [932] — сказал Ришар Сен-Викторский. Встречаясь с выхолощенной любовью, "святой пассивностью", мы имеем дело не с жизнью в единении, а с ересью в духе квиетизма.

"Я считаю несомненной истиной то, — отмечает св. Тереза, — что, ниспосылая на нас эти милости, как я уже неоднократно говорила, Господь желает, чтобы мы справились со своими слабостями и могли страдать столько же, сколько и Он… Откуда св. Павел черпал силы для свершения своих великих деяний? В нем мы воистину видим явленными дары видений и созерцаний, которые даются от Господа нашего, а не приходят к нам от дьявола или по воле воображения. Кто посмеет утверждать, что св. Павлу только и дела было — наслаждаться духовными дарами и утешениями вдали от глаз человеческих? Напротив: мы знаем, что он ни одного дня не был празден и трудился в поте лица своего, чтобы отработать хлеб свой… О сестры! Сколь непривязанной к легкой жизни, сколь равнодушной к земным благам и почестям должна быть та душа, которую Бог изберет Своей обителью! Ибо если разум ее сосредоточен на Нем, как и подобает, она неизбежно забывает себя и все ее помыслы обретаются вокруг того, как лучше служить Ему, как проявить к Нему великую свою любовь. Именно в этом подлинная цель и свершение молитвы; именно это есть цель духовного брака, детьми которого всегда являются добрые деяния. Ведь именно деяния являются лучшим доказательством того, что мы получаем эти дары от Бога". [933]

"Чтобы оказать Господу нашему высшее гостеприимство, — говорит она в той же главе, — Мария и Марфа должны стать одним".

Когда мы смотрим на жизни боголюбивых мистиков, получивших подлинное посвящение в Вечности — какими бы безглагольными ни казались нам порой эти люди, — мы оказываемся в присутствии удивительной животворящей силы, "всепобеждающего порыва", перед которым бессильны любые обстоятельства. Постоянное свершение добрых дел — вот цель, которую ставит перед собой Дух, преисполнивший их внутренний дворец.

Мы видим св. Павла, который внезапно был обезоружен и связан Единственно Прекрасным и не скрылся для того, чтобы наслаждаться видением Реальности, но принялся в одиночку воздвигать Вселенскую Церковь. Мы спрашиваем, как получилось, что этот безвестный, прозябающий в нищете гражданин Римской империи смог без денег, без покровительства власть имущих основать такую грандиозную организацию, и слышим в ответ его слова: "Не я, но Христос во мне".

Мы видим св. Жанну д'Арк, простую крестьянскую девушку, которая покинула загон для овец, чтобы возглавить французскую армию. Мы спрашиваем, как могут случаться столь невероятные события, и получаем ее ответ: "Так мне велели голоса". Толчок, могучий и непреодолимый импульс пришел из сверхчувственного мира, новые силы преисполнили ее, и она сама не знала, как это стало возможным и почему. Она обрела единение с Бесконечной Жизнью и стала Ее проявлением, средством проявления Ее силы, "тем же, что для человека его собственная рука".

Мы видим св. Франциска, "трубадура Господня", отмеченного Его ранами и озаренного Его радостью, а значит, познавшего две стороны той монеты за труды, которая есть залог жизни вечной. [934] Мы видим св. Игнатия Лойолу, воинствующего и романтического рыцаря Богородицы, который открыл новую страницу духовной истории Европы. Откуда к ним — рожденным и воспитанным для обычных земных дел в обстановке, далекой от духовных поисков, — приходит неисчерпаемая энергия, способность добиваться триумфального успеха в самых безнадежных ситуациях? Франциск впервые получил ее у распятия в Сан-Дамиано, а затем подтвердил в неизреченном переживании в Ла-Верне, где "душевная одержимость и восторг преобразили его в Бога". Игнатий нашел ее в продолжительном созерцании и тяжких испытаниях в пещере Манреса после того, как увидел свой удел в рыцарском служении Божьей Матери.

Мы видим среди этих прирожденных романтиков св. Терезу, которая достигла состояния единения после длительной и тяжелой борьбы между низшей и высшей сторонами своей натуры. На шестом десятке лет, когда ее здоровье было ослаблено длительными болезнями и изнурительным умерщвлением плоти на пути очищения, повинуясь внутреннему Голосу, она сознательно меняет ход своей жизни, покидает монастырь и начинает новую жизнь, путешествуя по Испании и проводя реформы в великом религиозном ордене вопреки желанию консервативного духовенства. Однако наиболее изумительный пример дает нам св. Катерина Сиенская, неграмотная представительница простого народа, которая после трех лет в уединении достигает мистического бракосочетания и, покинув "чертоги самопознания", начинает влиять на политическую жизнь Италии. Как могло случиться так, что эти на первый взгляд посредственные люди, которые подвергались влиянию недоброжелательного окружения, не отличались крепким здоровьем и были бедны, достигли столь выдающихся успехов? Объяснение может быть только в том, что все они были великими мистиками и вели в высшей степени боголюбивую жизнь. В каждом из них давал о себе знать героический характер, неисчерпаемые жизненные силы, великий энтузиазм и несокрушимая воля, которые были воздвигнуты на духовные уровни и преображены высшими проявлениями сознания. Все эти люди отверглись своего суетного «я», осознали свою причастность к великим судьбам мира и тем самым пробудили в своей душе неодолимую тягу к Бесконечному, которая помогла им преодолеть все ограничения человеческой природы. Поэтому они достигли свободы и в ней следовали единственному устремлению "опустошенной души" — "быть для Вечного Блага тем же, что для человека его собственная рука".