Резидент, как мы и договаривались по телефону, был дома. В распахнутое окно на улицу рвался сильный голос Марины Воронецкой.

И накинет мне мой марсианин

С тихой нежностью на руку жгут, -

протяжно и нежно пела певица.

Программа адаптации землян к марсианскому владычеству в действии. К ней уже все привыкли, слушая песни, написанные по заказу марсиан, на слова никто внимания не обращал, достаточно было музыки и голоса.

Выглядел Никон лет на сорок, крепкий такой мужик, с окладистой шкиперской рыжей бородкой на широком лице. Одетый в синий тренировочный костюм, он стоял на крыльце и близоруко вглядывался в меня.

–  Добрый день, Анатолий Сергеевич, - сказал я от калитки.

Хозяин крепко пожал протянутую руку, но особой приветливости в его взгляде я не заметил. Впрочем, кто бы обрадовался такому визиту? Живешь себе спокойно, получаешь деньги в двух местах сразу, жизни радуешься, хороший дом, семью имеешь, авторитетом в городке пользуешься, а тут на тебя вдруг сваливается человек, который приехал по весьма и весьма неприятному поводу. Причем приехал он именно к тебе, а, следовательно, в любое время может увлечь в водоворот весьма неприятных событий, которые еще неизвестно чем закончатся.

–  Проходите в дом, - сказал хозяин.
– Вы еще не устроились?

–  Прямо к вам, - сказал я.
– Города вашего я не знаю, решил положиться на ваши советы. Как порекомендуете, так я и поступлю

–  А чего тут рекомендовать, - пробурчал директор.
– Гостиница у нас только одна, не "Хилтон", но жить можно.

–  Лучше бы на постой к кому-нибудь, - сказал я.
– В гостинице слишком много глаз и ушей, из нее затруднительно незаметно уйти и так же незаметно вернуться. А я чувствую, что мне придется так поступать.

–  Если незаметно, то из частного сектора еще труднее уйти, - не поднимая на меня глаз, сказал директор.
– Тут за каждым новым человеком вся улица смотрит. Что вы хотите - провинция! У нас здесь, на западной окраине, чихнешь, с восточной тут же здоровья пожелают.

Сам он уже понял, что есть у меня скромное намерение поселиться у него, хотя бы на время. А что? Маскировка неплохая - проверяющий поселился на дому у проверяемого. Для кумушек, любящих обсудить чужие дела, сразу все ясно будет: как говаривал первый и последний президент Советского Союза, консенсус достигнут, и осталось его только спрыснуть в нерабочее время. Для того проверяющий и селится к директору школы, чтобы алкогольная смычка протекала в потаенных от посторонних глаз условиях. А я уже догадался, что директора такая перспектива отнюдь не прельщает. У него на этот счет свои соображения имелись.

–  Значит, в частном секторе?
– задумчиво переспросил Анатолий Сергеевич.
– А что, если я вас к нашему завхозу подселю? Живет на отшибе, в глаза ваши отлучки бросаться не станут. Опять же, как говорится, накормлены будете.

Ломать сопротивление директора школы в мои планы не входило. Какое же будет сотрудничество, если оно начинается с преодоления сопротивления?

–  Вам виднее, - согласился я.

И сразу же лицо моего негласного помощника прояснилось.

–  Вот и хорошо, - быстро сказал он.
– Пойдемте в дом, Валентин Мокеич, я сразу при вас и позвоню. О делах будем говорить?

–  Успеется, - сказал я.
– Вы, Анатолий Сергеевич, идите, звоните. А я по вашему саду пройдусь. Хорошо у вас!

Директор ушел в дом, а я и в самом деле прошелся по саду. Директор школы был хозяйственным человеком, и разлапистые ветви яблонь, чтобы не сломались под тяжестью зреющих плодов, подперты были. И не досками, как всегда делают, а специальными подпорочками. И стволы деревьев выбелены на метр от земли - от грызунов. Даже шланг не просто брошен на землю, а аккуратно свернут кольцами и заботливо прикрыт полиэтиленовой пленкой. Это обнадеживало. Солидный в домашнем хозяйстве человек и в любом другом деле раздолбаем не будет. И имя мое он после звонка запомнил, это тоже в пользу директора школы говорило.

–  Ну, вот все и устроилось, - сказал Анатолий Сергеевич, показываясь на пороге дома.
– Давайте я вам дорогу покажу и с завхозом, как говорится, познакомлю. Вот только велосипед возьму.

Провожатый на велосипеде? Ну-ну.

–  Да вы не волнуйтесь, - сказал Анатолий Сергеевич.
– Тут недалеко, и я быстро езжу. А вы за мной поспевайте.

Ездил он и в самом деле быстро. На лидера гонки "Тур де Франс" не претендовал, но и на первой скорости за ним ехать не приходилось. Мы миновали помпезное, с колоннами, здание, около которого, сиротливо и бессильно опустив щупальца, стоял боевой треножник марсиан, выехали на улицу Ленина, и тут мой провожатый припустил, аж спицы слились в единые, кажущиеся цельнометаллическими круги.

Дом, у которого мы остановились, и в самом деле был на краю городка.

–  Валентин Мокеич, - сказал директор, прерывисто дыша.
– Вы посидите в машине, а я с завхозом переговорю.

Был он лет на десять старше меня, но держался уважительно, и это тоже подкупало.

Есть у меня привычка оценивать человека по поступкам, мимике и речам. То, что мне не нравилось, я оценивал минусом, за то, что считал правильным и необходимым, ставил плюс. За недолгое время нашего личного знакомства мой негласный помощник имел четыре твердых плюса и всего один минус, а его работу, после прочтения рабочего дела, я также оценил положительно. Это радовало.