Ох, парень, с днем рождения тебя.

С днем рождения, луна. С днем рождения, звуки телевизора, шлепанье чьих-то сандалий, лай собак на соседней улице и жужжание насекомых. С днем рождения, ночь, - теплая и нежная, как парное молоко.

Завтра я уезжаю в Эдем, давать начало новой жизни.

46 лет. В такой день потерять ребенка.

Они должны были привезти меня обратно на вертолете. Было сильное кровотечение, и Джоао сказал, что он видел плаценту. Шеф дал добро на отправку вертолета. Джоао был все еще в своем консульском облачении. Он выглядел таким худеньким и беззащитным: презерватив на конце, перо попугая в носу и небольшое желтенькое брюшко - от испуга он весь пожелтел с головы до ног. Мы оторвались от земли, и я почувствовал будто тону в болоте, в жирной коричневой жиже. Я заглянул в иллюминатор и увидел Нильсона с детьми. Вид у него был потерянный. Он стоял и прощально махал нам рукой. Я ощутил ужасную ломоту в животе.

Я чертовски благодарен этой клинике. Индейские земли чудесны, когда ты в порядке, здоров и можешь снести и жалкую хибарку, и грязь, и москитов, и змей на обед. Но чтобы в Эдеме случился выкидыш! Это уже катастрофа. Выкидыш из прямой кишки в десять раз серьезнее, чем из матки. Разрыв ткани в сантиметр или два, и вся кровь вытекает из человека за две минуты.

Я исключительно счастливый парень.

Доктором была подруга Джоао - Надя. Она была необыкновенно участлива. Она разъяснила мне, что не в порядке с моим ребенком.

–  Лучше вам избавиться от него, - сказала она.
– Он все равно не выживет.

Я рассказал ей правду. Я знал, что плод с самого начала развивался ненормально.

Вот, что я получил, пытаясь в 45 лет родить еще одного ребенка. Это все от жадности.

–  E a ultima vez [Это последний раз (порт.)]– выдавил я.

–  Chega [Хватит (порт.)], – сказала она и, улыбаясь, добавила: - E o trabalho do Joao [Отныне это работа Джоао (порт.)].

Потом у нас был серьезный разговор, и я не уверен, что все понял из ее беглого португальского. Но суть я ухватил.

Когда мы с Джоао впервые встретились, мир раскрылся перед нами как распустившийся цветок. Бывало, мы лежали в объятиях друг друга, и он, выросший в огромной семье, спрашивал:

–  Сколько детей у нас будет?

–  Шесть, - отвечал я, думая, что это много.

–  Нет, нет. Десять. Десять детей. Десять детей будет достаточно.

Конечно, это были только грезы, отголоски тех переживаний, которые мы испытывали в нашем чарующем единении.

У нас сейчас пятнадцать детей.

Людей обычно изумляет превосходство репродуктивной функции гомосексуалистов.

Представьте себе, что вы плывете по океану в лодках из тюленьей кожи с командой в двадцать парней и терпите кораблекрушение. Попадаете на необитаемый остров. Ни одной женщины. По статистике, один из 20 должен быть гомосексуальной ориентации, поэтому он станет носителем сперм разных людей до тех пор, пока, как в случае Нильсона и Джоао, две спермы не проникнут друг в друга. Может, и больше. Носитель, возможно, умрет, но оставит потомство, и оно будет иметь те же гены.

Гомосексуализм - это запасная система размножения.

Сразу, как только мы узнали об этом, историки бросились на поиски мифа о мужской беременности. Адам, дающий жизнь Еве, Вишну на змее Аната, дарующий жизнь Брахме. А были еще и непорочные зачатия, вообще не требующие людского участия.

И все это возможно без всяких кораблекрушений! А теперь суть того, что сказала Надя:

–  Вы с Джоао были беременны либо по очереди, либо одновременно. Увас все время рождались близнецы. У гетеросексуальных пар так не бывает. А если добавить сюда еще и третий номер, Нильсона, то это еще пять детей. Итого двадцать детей за десять лет.

–  Chega, - сказал я.

–  Chega, - повторила она, но это уже не было шуткой.
– Конечно, лесбиянки делают сегодня то же самое. Десять лет назад все думали, что гомосексуализм мертв и что вы, ребята, вымирающий вид. Но, знаешь, любое репродуктивное превосходство со временем ведет к вымиранию соперников.
– Надя улыбнулась.
– Я думаю, что это мы сегодня вымирающий вид.

С днем рождения.

Geoff[rey Charles] Ryman. Birth Days (2003)