Шрифт:
– Время на то, чтобы убить Харману.
«Убить? Харману? – нахмурился Герфегест. Однако он не торопился с комментариями. – Похоже, ничего не изменилось за четырнадцать лет в Синем Алустрале. Когда готовят погребальную церемонию для главы какого-нибудь зарвавшегося Дома, здесь по-прежнему не находят никого лучше Конгетларов. Как они, интересно, обходились без нашей помощи в последние годы?»
Он не выказывал никакой живости в обсуждении вопроса. Что тут обсуждать? Для себя он давно все решил. Сначала он убьет Стагевда, а потом Харману. Или в обратном порядке. Похоже, именно в обратном порядке.
– Ты, Герфегест Конгетлар, будешь тем человеком, который уничтожит Харману. Если ты убьешь ее, силы Стагевда иссякнут так же быстро, как мелеет бассейн, чье мозаичное дно изъедено трещинами, – с нажимом на слове «трещины» произнес Ганфала. – Ты доберешься до Наг-Нараона вплавь, как это делают нагиры. Я дам тебе пару лучших дельфинов – ты долетишь быстрее молнии. Затем ты найдешь ее. Это будет несложно. Надеюсь, Конгетлар, ты сделаешь все, как этого требуют честь и обычаи твоего Дома…
– И не будет никого, кто сможет мне в этом помешать, – мрачно заметил Герфегест, Рожденный в Наг-Туоле, чья судьба – удерживать равновесие в Мире Воды, отсекая отжившее.
Долгих четыре часа Герфегест провел в ледяной воде, обнимая шею дельфина – беспокойного, но исключительно послушного существа из морских конюшен Орнумхониоров.
«Ему восемь лет, это наш лучший зверь», – шепотом сообщил ему Ваарнарк, который, конечно же, догадался, что от исхода миссии Герфегеста будет зависеть исход надвигающегося с неумолимостью рассвета сражения.
Герфегест не был нагиром. Он плохо понимал язык морских животных. Он не мог толком общаться с боевыми дельфинами. Он следовал Путем Ветра, но не Путем Воды. Ему было очень неуютно и он чувствовал: силы его тают с каждым ударом сердца. И потому, когда Наг-Нараон открылся ему в бледном сиянии луны, он был несказанно счастлив.
Второй дельфин следовал сзади. Он был избавлен от седока, зато изрядно нагружен поклажей. В непромокаемых мешках, сшитых из плотной холщовой ткани, просмоленной на совесть и обмазанной жиром снаружи, лежало все, что только может понадобиться вышедшему на охоту Конгетлару.
Меч, выкованный Элиеном Звезднорожденным, Белым Кузнецом Гаиллириса, владетелем Орина. Дюжина метательных кинжалов. Лук и стрелы. Духовое ружье. Крохотный нашейный футляр для отравленных игл. Запечатанный наглухо ларец, в котором ждали своего часа не менее восемнадцати разновидностей ядов. Некоторые из них действовали мгновенно. Некоторые заставляли ни о чем не подозревающую жертву мучиться неделями.
Четыре шелковые «змеи» лежали подле всего этого разнообразия. «Гадюками» или «змеями» Конгетлары звали шелковые шнуры различной толщины. Набор «кошек» – тройные восьмипалые и пятиножки. Они понадобятся Герфегесту, когда он будет карабкаться на стену Наг-Нараона. Веревочная лестница с крючьями на концах – тоже незаменимое подспорье.
В довершение всего на дне мешка покоился весьма опасный сувенир из Сармонтазары. «Лапа снежного кота» – так звали его горцы, которые, в свою очередь, заимствовали ее в Итарке. Алустрал не знал такой игрушки – пять металлических пальцев, которые надевались на руку, словно перчатка. Очень необычная перчатка.
«Лапой снежного кота» в ближнем бою горцы наносили своим противникам чудовищные рваные раны. Мертвительная сила удара «лапы» была в три-четыре раза выше, чем у обычного кинжала, поскольку вместо одного лезвия плоть вражины одновременно поражали несколько. Помимо прочего, при должной технике владения «лапа» позволяла отражать выставленной рукой удары некоторых – не всех – клинков.
До берега оставалось не больше лиги. Ничтожно малое расстояние в сравнении с тем, которое осталось позади. Уставшие дельфины плыли медленно и почти неслышно. Еще чуть-чуть.
Когда его ноги зацепили каменистое дно в тени иссиня-черной скалы, над которой пугающей громадой нависало каменное тело Наг-Нараона, цитадели Гамелинов, Герфегест отпустил дельфинов. Они не уйдут далеко. Морские лошадки будут ждать его всю ночь, день, неделю или две недели, если понадобится. Они всегда будут поблизости. Условного свиста им будет достаточно, чтобы явиться на зов хозяина.
Герфегест снял со спины животного груз и вылез на берег.
Укромный грот, который Герфегест заприметил издалека, будет ему временным укрытием. Нужно восстановить силы, согреться, надеть снаряжение. И не забыть разукрасить скулы, лоб, нос, щеки серо-зеленой краской, которая превратит броское белое пятно лица в расплывчатое ничто.
Выкладывая содержимое мешков на скользкие камни грота, Герфегест предавался насущным размышлениям. О Хармане. О количестве стражи, охраняющей свою госпожу. О расположении комнат. Находясь на «Голубом Полумесяце», он получил о плане замка лишь общее представление и даже всевидящий Ганфала не смог помочь ему.
«Они окружили Наг-Нараон непроницаемой Завесой Силы. Их любовь питает ее и мешает мне видеть», – в бессилии развел руками Ганфала, когда Герфегест попросил его о помощи.