Пелны с победным кличем ворвались на крышу надстройки, разливаясь разъяренной волной по телам павших. Гамелины откатились к самому кормовому срезу.

И вдруг Пелнов нагнал другой клич – хриплый, нестройный, разноголосый. С каждым мгновением он рос и ширился. В нем таилась особая ярость – ярость людей, месяцами не видевших дневного света.

В толпе выделялись трое. Старик со слепыми бельмами вместо глаз и двое молодых гребцов, почтительно поддерживающие его с обеих сторон. Старик сделал всего лишь шесть шагов. Нам седьмом его босая ступня опустилась на чье-то тело.

Он остановился и его чуткие пальцы прошлись по груди убитого. Чеканка на панцире. Что-то, похожее на крылья. Герб Пелнов. Крылатый Корабль. Старик отпустил своих провожатых и присел на корточки над своей находкой. Он погрузил пальцы в рану, которую отыскал без труда на шее Пелна. Затем прикоснулся окровавленными пальцами к своим губам. Свобода.

Торвент успел освободить гребцов как раз вовремя: в корму файеланта впились гнутые «кошки». Три лодки, полные Пелнами, спасшимися со второго корабля, тоже хотели внести свой скромный вклад во всеобщее кровопролитие.

Все было кончено. Растерзанные разъяренными гребцами тела Пелнов устилали палубу щедрым красным ковром. Пелны, возникшие из ночи на лодках, сообразив, что их предводитель мертв, а четырехъярусный файелант полон вооруженных врагов, почли за лучшее сложить оружие. Герфегесту и Торвенту стоило большого труда уговорить гребцов пощадить пленных. Гребцы загнали Пелнов в трюмы и с радостью наградили их еще теплыми кандалами.

Хозяева Гамелинов наконец вернули клинки ножнам. Герфегест только собрался заключить Харману в крепкие объятия, как рядом с ними деликатно хмыкнул Его Величество престолонаследник.

Герфегест окинул Торвента бесконечно усталым взглядом.

– Ну, что у нас еще на сегодняшнюю ночь? Нападение кашалотов из морских конюшен Орнумхониоров? Густой Воды? Серебряной Птицы? Кстати, где Двалара и Киммерин?

– Не знаю. Но я хотел бы поскорее познакомить вас, Хозяева Гамелинов, с одним человеком, которому мы все обязаны жизнью. Поскорее – именно потому, что никто не знает, что нас ждет через день, через час, через мгновение.

Герфегесту сейчас не хотелось знакомиться ни с кем, будь то хоть сам Лишенный Значений. Герфегесту сейчас хотелось только одного: разыскать на этом проклятом файеланте бывшие апартаменты Глорамта и, разделив с Харманой переполняющую его любовь, проснуться вечером следующего дня. Однако Герфегест был Хозяином, а удел Хозяина – знакомиться с людьми, которым он обязан жизнью.

Герфегест сделал самое что ни на есть заинтересованное лицо и, вскинув брови, спросил:

– Ну и где этот добрый человек?

– Я здесь, Последний Конгетлар, – раздался голос за спиной Герфегеста. В глазах Харманы отразился старик, заросший сивой бородой до самых глаз.

– Я ждал этого разговора где-то около года, – сказал Торвент, наполняя свой кубок вишневой водой. – Хотя и сделал все для того, чтобы он не состоялся.

Герфегест воззрился на Торвента в удивлении. Он-то думал, что пятнадцатилетний престолонаследник только в нарк с дворцовой челядью поигрывал да соколиной охотой забавлялся.

– Вы сами противоречите себе, Ваше Величество.

Но Торвент, похоже, не спешил с объяснениями. Зикра Конгетлар был большим любителем говорить многозначительными загадками, сыпать парадоксами и называть черное белым. Торвент, и это неудивительно, отличался той же страстью. Изысканные речевые политики были такой же жизненно необходимой частью престолонаследника, как кожа и легкие.

Разговор обещал быть необычным, трудным, истощающим. Но, с другой стороны, ведь только ради этого разговора «Жемчужина морей» и прибыла в мертвые земли Конгетларов. Только ради того, чтобы уста Торвента разверзлись.

– Долой церемониальную ерунду, – отмахнулся престолонаследник. – Не думаю, Герфегест, что тебе понравится, если я буду называть тебя Рожденным в Наг-Туоле Хозяином Павшего Дома Конгетларов и Новым Хозяином Дома Гамелинов вместо того, чтобы называть тебя просто Герфегестом.

Герфегест кивнул. Долой так долой. И в самом деле, как-то неловко называть безусого юнца на «вы», рассыпаясь в титулатурах. Даже если этот юнец – сын Зикры Конгетлара и та-лан отражение все того же Зикры Конгетлара.

– Семя Ветра – игрушка для сильных духом. – Торвент смотрел на Герфегеста своим ясным взором и голос его был столь же светел, как его взгляд. – Ты нашел его. Ты показал себя достойным хранителем Семени Ветра. Я не вмешивался. Но пришли другие времена. Примерно год назад то, о чем было известно только мне и тебе, стало известно Ганфале. И тогда я решил поговорить с тобой в первый раз.

Торвент умолк и на лице его блуждала таинственная улыбка. Казалось, он экзаменует Герфегеста на сообразительность.