Шрифт:
— Я знаю больше. Мне сказывал адмирал Петр Степанович Лутковский, что вы с ним просили у правительства разрешения спуститься вниз по Амуру.
— Дважды просили...
Невельской плавал на Балтийском море с Лутковским, когда обучали великого князя Константина. Высокий, с плоским, бесцветным лицом, Лутковский всегда очень спокоен. Есть что-то сухое, чиновничье в его голосе, с кем бы он ни говорил. Англичане бывали в восторге от Лутковского и награждали его своим тяжелым вниманием. Может быть, угадывая родственную натуру?
Петр Степанович в Сибири своего замысла не осуществил и дела до конца не довел.
Козмин встречал гиляков, приходивших на охоту на Шантарские острова. Он узнал о их независимости, о том, что они власти не признают никакой и что Амур никому не принадлежит.
— Так и не довели вы дела до конца! — сорвалось с языка у Невельского, но он сразу же пожалел о вылетевших словах. Кажется, обидел Козмина, который ни в чем не виноват.
Хотел проститься, но подполковник стал в свою очередь его расспрашивать, устроил как бы целый экзамен.
Невельской отвечал про хронометры системы Паркинсона и думал, неужели судьба всех исследователей Востока одна — доживать свой век при должности в петербургской квартире на прошпекте?
Козмин пригласил молодого человека к себе домой, где рассказал ему много нужного и показал карты, рисованные гиляками на бересте.
Почему-то засели в голове слова: «Нелегкий путь вы избрали, Геннадий Иванович... Держитесь крепко...» И еще запомнил хорошо, как старый штурман сказал и шутливо и серьезно: «Только помните, Геннадий Иванович, что там надо целоваться с дикарями, таков их обычай приветствия, и предупредите своих мичманов, которых станете посылать на опись».
Еще Козмин сказал, что для тамошнего коренного населения, для гиляков и прочих народов должен быть смысл в нашем появлении более глубокий, чем получение стальных изделий или украшений.
— Миддендорф нашел проводника из гиляков [30] , о котором пишет, что это гениальный выродок! — сказал Невельской.
Козмин сказал:
— Вы всегда найдете его, помните только имя, а он от вас никуда не денется. Если ходил с нашей экспедицией и услышит о вашем появлении — явится сам, где бы ни был. И другого гениального найдете. Это люди понятливые и переимчивые.
30
Нивх Позь (русские называли его Позвейн) был проводником у топографа экспедиции академика А. Ф. Миддендорфа Ваганова, сделавшего съемку реки Уди, южного берега Охотского моря и южной части острова Большой Шантар.
...Невельской сидит в расстегнутом мундире, видна нижняя рубашка. В форточку валит холод. Стол завален картами, пачками бумаг, записками, расчетами, чертежами... Журнал со статьей об отклонении компаса, книги Сарычева, Головнина, Крашенинникова [31] , пачка бумаг, перебеленных писарским почерком, — копия доклада Миддендорфа, сделанного в Географическом обществе, копии бумаг из архива министерства.
Карты на столе — разных времен.
«Чтобы потом тысячу лет не корили нас».
31
Крашенинников Степан Петрович (1713 — 1755) — выдающийся русский исследователь, автор первых научных работ о Камчатке, включенных в труд «Описание земли Камчатки», вышедший посмертно в 1756 г. Эта книга была высоко оценена современниками и вскоре переведена на многие языки.
В комнате густо накурено, дымящаяся трубка лежит в огромной тонкой раковине, и морщины ее как розовые лучи...
Голова у человека так устроена, что в ту пору, когда все душевные силы приведены в движение, думается иногда о нескольких делах сразу и еще затешется безделица между нужных мыслей.
Всех теперь перечитал: Литке, Беллинсгаузена [32] , Головнина, Сарычева, Хвостова и Давыдова [33] . Живые — все знакомы, кажется. Всех расспрашивал. Еще надо искать людей.
32
Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич (1779 — 1852) — адмирал, участник первого русского кругосветного путешествия. В 1819 — 1821 гг. возглавлял кругосветную экспедицию, открывшую Антарктиду.
33
Хвостов Николай Александрович (1776 — 1809) — лейтенант, исследователь Русской Америки и Курильских островов. В 1802 г. вместе с лейтенантом Давыдовым Гавриилом Ивановичем (1784 — 1809) поступил на службу Российско-американской компании. В 1804 — 1806 гг. Хвостов и Давыдов плавали из Петропавловска-Камчатского в Русскую Америку, к берегам Сахалина, в Охотское море. В 1809 г. трагически погибли, утонув в Неве во время развода мостов. Посмертно вышла книга Г. И. Давыдова «Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним» (1810 — 1812).
«Ваша светлость, сколько можно тянуть! Мне надо, чтобы вы меня скорей назначили...» Так сказать бы его высочеству великому князю Константину Николаевичу.
Сказал об этом Федору Петровичу Литке. «Кто же за себя просит! Это неудобно, Геннадий Иванович, и нескромно», — ответил адмирал. Он и Лутковский дали формальные рекомендации Невельскому и просили о назначении его командиром «Байкала». Но ведь на такую должность немало желающих. И нельзя светлейшему князю Меншикову [34] , начальнику главного морского штаба, так заявить: мол, ваша светлость, сколько можно тянуть. «Ваше дело верное, назначение будет обязательно, его высочество великий князь ходатайствовал за вас...» — уверял Литке.
34
Меншиков Александр Сергеевич (1787 — 1869) — адмирал, генерал-адъютант. Во время описываемых событий был начальником Главного морского штаба. В 1848 г. — председатель секретного цензурного комитета, главнокомандующий во время Крымской войны.
«Будет! Когда еще будет! А транспорт уже строится. И мне надо бы успеть развалить ему бока, выйти в плаванье вовремя, это значит на пять месяцев раньше, чем предпишут бюрократы. Я бьюсь, мечусь и во всем спешу, еще не утвержденный в должности, и люди со мной разговаривают. Но мне-то каково... Мне могут сказать — идите прочь, господин капитан-лейтенант, вы самозванец... А наша государственная машина медленно-медленно ворочает свои механизмы, как водяной ворот на Колпинском заводе».
«Термометры, лаги, шагомеры, барометры, компасы, хронометры столовые, карманные — все помянул Козмин. Дотошный в своем деле...»