Шрифт:
— Это что — угроза?
Прежде чем юный задира успел моргнуть глазом, шляпа слетела с его головы. Серые глаза широко распахнулись, и теперь в них был страх.
Тем же спокойным тоном Коул проговорил:
— Сядь и замолчи, иначе я отлуплю тебя прямо сейчас.
С трудом сглотнув, паренек послушно сел и с невольным уважением взглянул на собеседника. От его самоуверенности не осталось и следа.
Коул тоже опустился на стул и сказал, подчеркивая каждое слово:
— Я никогда не обижал ни детей, ни женщин; но если ты и впредь намерен испытывать мое терпение, я могу изменить своим правилам.
Паренек, растерявшись, молчал. Сложив руки на коленях и опустив голову, он покорно ждал решения своей судьбы.
— Вот так-то лучше, — одобрительно кивнул Коул. — Итак, откуда ты родом?
— Я жил в нескольких милях к северу от Батон-Ружа, — еле слышно пролепетал Эл.
Губы капитана дрогнули.
— Надеюсь, в будущем ты изменишь свое мнение обо мне. — Дождавшись, когда его юный собеседник поднимет голову, Коул пояснил: — Моя родина — Миннесота.
Смущение и замешательство быстро сменяли друг друга на лице подростка. Из затруднительного положения ему помогло выпутаться возвращение хозяйки таверны, ловко удерживавшей на одной руке тяжелый поднос. Она быстро поставила перед посетителями тарелки с дымящимися креветками под острым соусом, блюдо с горячими бисквитами и еще одно — с обжаренными в кукурузной муке золотистыми дольками зубатки.
Не успела женщина удалиться, как Эл схватил кусок рыбы и принялся жадно жевать. Несколько минут капитан Латимер молча наблюдал за ним, а затем тоже придвинул к себе тарелку.
Быстро утолив первый голод, мальчик вяло доедал свою порцию, в то время как его покровитель расправлялся с едой неторопливо, смакуя каждый кусок. Когда с рыбой и креветками было покончено, капитан откинулся на спинку стула и вытер губы салфеткой.
— Ты знаешь, где живет твой родственник?
Эл быстро кивнул. Коул поднялся, положил на стол несколько купюр и взял свою шляпу, а затем жестом велел пареньку следовать за ним.
— Идем. Если никто не увел мою лошадь, ты скоро будешь на месте.
Юноша с готовностью подхватил саквояж и поспешил к двери вслед за офицером. Изрядно наевшись, он чуть не потерял свою воинственность, и, кроме того, ехать верхом было гораздо удобнее, чем тащиться пешком. Борясь с увесистым саквояжем и огромными башмаками, Эл едва поспевал за офицером.
У коновязи их ждал, мирно пощипывая траву, длинноногий чалый жеребец. Отвязав поводья, Коул обернулся:
— Ты сможешь держаться на лошади?
— Да, — неуверенно отозвался Эл.
— Тогда забирайся в седло, а я подам тебе саквояж. Паренек вдел ногу в стремя и, подсаженный в седло широкой ладонью, ахнул от удивления и минутного испуга, а капитан уже протягивал ему саквояж. Затем он сам вскочил в седло и небрежно заметил:
— Должно быть, прежде тебе жилось слишком легко, Эл, — ты изнежен, как девчонка. Ну, так что, едем?
Услышав краткое «угу», Коул пустил коня шагом, и они стали медленно удаляться от пристани. Великолепно вышколенный жеребец явно не привык к столь тяжелой ноше, к тому же Эл, с трудом удерживая саквояж, старался не свалиться с седла и в то же время не слишком прижиматься к капитану, чем создавал и ему, и себе заметное неудобство.
Наконец Коул не выдержал и коротко приказал через плечо:
— Сиди смирно, Эл, или мы оба рухнем на мостовую. — Протянув руку, он схватил паренька за тонкую ладонь и заставил взяться его за свой ремень. — Держись крепче, обеими руками, и не ерзай.
Теперь саквояж был надежно зажат между спиной капитана и грудью Эла, и юноша наконец-то успокоился: по крайней мере теперь ему не надо было прижиматься к ненавистному синему мундиру.
Глава 2
В ходе сражений город почти не пострадал, и чем дальше путники удалялись от пристани, тем больше убеждались, что жизнь идет своим чередом, словно и не было никакой войны: лавки и невысокие дома, украшенные чугунными балконами, тесно жались друг к другу, за изысканными оградами виднелись ухоженные сады с гордо возвышавшимися посреди остальной зелени старыми деревьями. По мере удаления от Вье-Карре улицы становились шире, все чаще перед домами появлялись лужайки. Огромные восковые цветы магнолии наполняли воздух опьяняющим ароматом, в котором ощущалась примесь запахов жасмина и мирта, в то время как дома в окружении вековых дубов, обросших мхом, становились все величественнее.
С сомнением оглянувшись через плечо, Коул спросил:
— Ты уверен, что не заблудился? Здесь живут одни богачи.
— С тех пор как в городе появились янки, здесь уже нет богачей, — ядовито заметил паренек и добавил: — Не бойтесь, я уже бывал здесь. Мы почти на месте…
Несколько минут спустя он указал на аллею, ведущую к высокому кирпичному дому. Изящные арки украшали галерею на первом этаже, а в конце веранды изогнутая чугунная лестница вела на балкон с витыми перилами, растянувшийся вдоль всего фасада. Мощные виргинские дубы заслоняли дом от палящего солнца; под их раскидистыми ветвями виднелись каретник и калитка, отделяющая двор от сада.