Мэг Фаради, темная тихая тень, которая сопровождала ее всю жизнь и не хотела уходить. Мэг флиртовала и смеялась над опасностью, играла со смертью, а Дэвид выпустил ее из клетки поиграть. Дэвид, который мог сдерживать ее лишь одним своим присутствием. Она погладила его по волосам, коснулась его ушей. Он не уклонился, когда она проникла языком в его рот, и ему уже некуда было отступать.

Свободной рукой он по корсету добрался до ее талии и сжал в кулаке край кофточки. Черт бы побрал эту проклятую штуку! Он через голову стащил ее с Виктории.

Она стукнулась о маленький резной столик, стоявший между дверями, а Дэвид прижал ее к сбившимся тяжелым драпировкам, она толкала его, стараясь усилить ощущения, возникавшие внутри. Но не таких ощущений ожидала она. Должно быть, она издавала какие-то звуки, потому что он поднял ее, и она ногами обхватила его бедра. Он был уже достаточно возбужден, и она испытывала чисто физическое наслаждение. Ее тело хотело его.

Она тихо ахнула, когда его губы скользнули в ложбинку между грудями. Ухватилась за его плечи, чувствуя, как под рубашкой напряглись его мышцы. Прижав ее к занавескам, он сквозь тонкую ткань сорочки обхватил губами ее сосок.

Дрожь пробежала по ее телу.

Она шепотом произнесла его имя, не замечая, что ее ноги коснулись пола. Он взял в ладони ее лицо и впился в ее губы. Затем поднял ее, и его восставший пенис оказался зажатым между ее бедер.

Грех возбуждает желание по-разному. Блеск бриллианта в свете лампы, вкус шоколада на клубнике, золотой соверен. И еще Дэвид, подумала она, закрывая глаза.

Лежа среди смятых драпировок, она чувствовала, как голос замирает у нее в груди. Он был большим. Он причинял ей боль. Волосы его растрепались, рубашка была распахнута. Глаза горели.

«Мирра». Она пошевелилась, подстраиваясь под его тело.

– Я наконец поняла, чем еще пахло твое мыло. Айвой и миррой.

– Единственный мой порок, от которого я не мог избавиться в Ирландии.

Единственный порок? Ей хотелось рассмеяться. У нее на мгновение перехватило дыхание, когда он вошел в нее так глубоко, как только можно было.

– Я бы хотела...

«Чего бы ты хотела?»

Ее сердце лихорадочно забилось в поисках ответа. Сказать, что она хотела бы вернуться в прошлое и изменить его? Что она – другая, совсем не такая, как сейчас?

– Занавеси, – хрипло сказана она и почувствована, как он ухватил занавеску за ее спиной и задернул, чтобы приглушить свет, падавший из окон.

Она не спускала с него глаз. А он смотрел на ее влажные губы.

– Признаться... я давно этим не занимался.

– Давно? – Виктория счастливо улыбнулась и провела ладонями по его груди.

Он снова завладел ее губами.

Они вместе пришли к финишу. Дэвид овладел ею, так и не сняв ни сапог, ни брюк. Он долго лежал, прежде чем к нему вернулось сознание и совесть безжалостно нанесла ему удар. Долгие годы воздержания кончились.

Он заметил, что Виктория наблюдает за ним.

– Все между нами происходит не так, как надо, Дэвид. Не правда ли?

Волосы разметались вокруг ее головы. В нем все еще не угасло непреодолимое жгучее желание.

– Тебе было больно?

– Не чувствуй себя виновным, – мягко сказала она. – Я тоже этого хотела.

– Этого? – Дэвид приподнялся.

– Переспать, получить удовлетворение. Называй как хочешь то, что только что произошло.

– Спасибо, что правильно оценили ситуацию, миссис Донелли. Но я не чувствовал себя виновным.

Она посмотрела ему в глаза.

– О чем же ты думал?

– О том, что говорят жене, ставшей тебе чужой и в то же время не совсем чужой.

– Не стоит об этом думать. – Она прижала ладони к его груди. – Может быть, я снова захочу прийти сюда завтра и все повторить. В следующий раз это займет больше времени.

Дэвид перевернулся на спину и привел в порядок брюки. Его терзала мысль о том, что женщина обрела над ним такую власть. Он не знал женщины, подобной ей, но она всегда создавала трудности.

Он поднялся, поставил ее на ноги, одернул на ней платье, хотя сама она явно не собиралась приводить себя в порядок.

– Посмотри на меня, Мэг.

– Я не хочу быть Мэг. – Их взгляды встретились. – Но когда ты рядом, становлюсь ею. Ты возбуждаешь во мне все самое плохое.

Заправляя рубашку в брюки, он рассмеялся:

– Ты немного изменилась. Но не стала другой. И только что доказала это.

Она подняла на него глаза, полные слез и обиды.

– Я думала, те следы принадлежат одному из людей Стиллингза. Поверь мне. Хотя бы раз.