— Выходит, я под королевский указ попал? — ухмыльнулся Вазгер и впервые за время, прошедшее после схватки с рогачом, взглянул на Окавана. — И что мне полагается за то, что я взял эту тварь?

— Раньше было полсотни золотых, — пожал плечами Окаван. — А уж что теперь, я и не знаю. Прихвати рог с собой, чтоб поверили.

— Полсотни золотых… — задумчиво протянул Вазгер и взглянул на лежащую поодаль птицу. Деньги были немалые, что и говорить. — Хорошо, если б заплатили.

— Кстати, рог не отдавай, — посоветовал командир отряда. — Штука стоящая, за нее как минимум пару сотен выручить можно, если поторговаться.

— Правда? Это заманчиво… Вот только не знаю, будет ли у меня время покупателя искать. Если хочешь, оставь рог себе, пригодится…

— Дело твое, — согласился Окаван немного растерянно. Похоже, он никак не ожидал от наемника столь щедрого подарка. — Но если уж потом доведется встретиться, я тебе твою долю отдам, не сомневайся.

— Если встретимся, — закончил разговор Вазгер. — Хотелось бы верить.

Наемник не очень-то верил в грядущую встречу. Вазгер знал, что если его миссия увенчается успехом, то в землях Мэсфальда ему лучше не попадаться — можно и голову потерять.

Вазгер вздохнул и, тряхнув головой, направился к дому, в стену которого воткнул свой нож. Какая-то мысль, казавшаяся очень важной, ушла безвозвратно, так и не оформившись во что-то конкретное. А он просто устал. Устал от сражений и битв, поединков и драк. Устал убивать.

* * *

Спустя пару часов, очистив от крови оружие, выстирав и высушив у печи перемазанную одежду, Вазгер снова направился к мертвому рогачу, чтобы вырубить из его головы самое ценное — рог. Воины заставы не стали делать этого, предоставив наемнику самому исполнить столь почетную роль. В конце концов, это именно он покончил с Острокрылом.

Не приближаясь, Вазгер обошел рогача вокруг, придирчиво осматривая птичий труп. Рогач был величиной доброго бычка, если не больше, а уж о размахе крыльев и говорить нечего. Правда, сейчас они не выглядели столь величественно — изломанные о землю кости взъерошенные, торчащие во все стороны перья… Клюв был широко открыт, острый язык вывалился наружу — он походил на короткую толстую палку, вымазанную лиловой и красной красками. Перья местами едва заметно шевелились — это обосновавшиеся на теле рогача паразиты никак не желали покидать привычное жилище. Торчащий промеж глаз рог уже не казался столь большим и красивым. Длиной он был едва ли в пол-локтя, чуть загнутый кверху и свитый будто из двух плоских половинок. Первоначально рог был белоснежным, но сейчас, вымазанный в крови и земле, он производил жалкое впечатление. Впрочем, для Вазгера особой разницы сейчас не было, он все равно не собирался забирать рог себе, ему нужно было только вырубить украшение Острокрыла из его головы.

— Тварь… — озлобленно пробормотал Вазгер и с непонятным остервенением обрушил тяжелый боевой нож на птичью голову.

Потом он еще раз рубанул ножом по основанию рога. Тот довольно легко отвалился и остался в руке наемника. Повертев его немного в руках, Вазгер швырнул птичье украшение стоящему рядом Окавану.

Оттерев руки предусмотрительно захваченной из дома ветошкой, Вазгер подмигнул Окавану:

— Давай, пиши свое письмо и говори, кому мне его отдать. Не хотелось бы мне слишком задерживаться.

Командир отряда призадумался, а потом махнул рукой:

— Я с тобой поеду, так оно верней будет. К тому же рог-то ты мне отдал, но позабыл, что для получения платы ты его показать должен будешь.

Вазгер согласно кивнул и пошел следом за Окаваном в деревню. Все складывалось как нельзя лучше — возможность получить хорошее место в войске резко возрастала. Наемник хотел было спросить Окавана, не сможет ли тот пристроить его в дворцовую охрану, но все же решил не искушать судьбу.

Тем временем они уже подошли к коновязи. Лошади косились на наемника и пытались отпрянуть — они не доверяли незнакомцу.

— Ты без коня, — не то спросил, не то подтвердил Окаван. — Плохо… Ладно, одного из наших возьмешь, ребята против не будут, все равно днем обратно вернусь.

Вазгер промолчал: да и что он мог сказать, если уже очень давно в его душе застряла самая настоящая неприязнь к лошадям. Впрочем, в седле Вазгер держался довольно уверенно.

— Верхом? — Вазгер вздохнул, однако выбирать не приходилось. До города пешком можно было добраться самое меньшее за два-три часа, а Окаван наверняка не согласится тащиться по грязи туда и обратно столь долгое время.

— Бери вот этого, пегого. — Окаван предпочел сделать вид, что не заметил колебаний наемника, и Вазгер был ему за это благодарен. — Конь Рокемтона, звать Тихоня. Имя, конечно, содержанию не соответствует, но этот, по крайней мере, к чужим терпимее, чем остальные. Лучшего предложить не могу, уж не обессудь.

— Ничего, я не привередливый, — с сомнением в голосе ответил Вазгер, отвязывая коня. — Хозяин возражать, надеюсь, не станет?

— Не станет, ничего, — послышался с крыльца голос одного из воинов. — Только учти, Окаван: назад коня не вернешь, своего мне отдашь. На нового у меня сейчас денег нет.